Впрочем, зная наши места, можно было бы с тем же успехом предположить, что это была языческая крепость. Кое-кто из язычников действительно строил часовни.

— Да. В Данвити-Холле тоже был такой холм с часовней, — ответила Фиона. — Это родовое гнездо моего отца — то есть моей сестры, — поправилась она поспешно.

— Я знаю Данвити-Холл, — сказал Керкхилл. — Данвити ведь умер несколько лет назад, так?

— Всего лишь два года назад, — тихо ответила Фиона.

Оба замолчали. Слуги принялись нарезать мясо и разносить еду. Фиона поймала несколько косых взглядов со стороны мужчин за нижними столами. Из-за двери хода для прислуги выглядывали две женщины и крошка Дэви.

Сейчас, сидя на возвышении с Керкхиллом, Фиона чувствовала себя особенно уязвимой. Она знала, что мужчины сплетничают о ней. Кое-кто не счел нужным даже говорить тише.

Молчание за почетным столом становилось тягостным, и Керкхилл вдруг сказал:

— Кажется, у вас нет привычки обедать за этим столом, миледи?

— Обедала, пока не исчез мой муж и не слег старый Джардин, — ответила она. — А после того я ем вместе с Флори на террасе. Она с другой стороны северной стены, справа от нас. Отсюда туда не попасть. Вход с лестничной площадки, и дворецкий стоит на страже.

Керкхилл едва взглянул в ту сторону.

— Но здесь есть и другие женщины, я их видел. Видел и детей, которые слушали ваши истории.

— Конечно. Служанки и их дети, — объяснила Фиона. — Но те немногие женщины, кто соглашается здесь служить, сидят на кухне, и их дети не едят с мужчинами. Это устраивает всех — и мужчин, и женщин.

— Понятно. Полагаю, вы вернетесь к старой привычке, как только я уеду?

— Я не изменила бы ей и сегодня, да вы не разрешили.

Снова воцарилось молчание, потом Керкхилл сказал:

— Эти мужчины смотрят в нашу сторону куда чаще, чем допустимо правилами приличия. Некоторые, кажется, даже судачат на наш счет.

— Ради Бога, сэр, вы ведь не единственный доверенный моего свекра. Он охотно сообщал все, что думает об исчезновении моего мужа, каждому, кто изъявлял желание его слушать. Не сомневаюсь — почти все они считают, что это я его убила. Если им и есть о чем еще поспорить, так это — не вы ли убили его вместо меня. А может, просто мне помогли?

— Ясно, — с неожиданной злостью сказал Керкхилл, и Фиона быстро взглянула на него.

Он злился — гораздо больше на себя самого, чем на кого другого. Следовало ведь предвидеть, что пойдут сплетни, в основном здесь, в Эпплгарте. И ему некого винить, кроме себя.

Керкхилл ненавидел слухи и сплетни, и его люди знали об этом. Если его интересовало мнение соседей, он его спрашивал. Иначе он ничего не стал бы слушать.

Далее, поскольку его мать приходилась родственницей Джардинам, его люди в Керкхилле тем более не хотели сплетничать о том, что происходило в Спедлинс-Тауэре.