Я не беру назад обещания ответить на любой ваш вопрос, не стану и вас понуждать говорить о том, о чем вы говорить не хотите.

Она внимательно посмотрела на Керкхилла, стараясь понять, насколько он искренен. Разумеется, ей этого было не понять. Но он спокойно выдержал ее испытующий взгляд.

Наконец, терзаясь сомнением — не совершает ли она серьезную ошибку, — Фиона уступила любопытству, которым, как надеялся Керкхилл, она наделена в избытке.

— Что ж, хорошо. Я отобедаю с вами, — сказала она.

Керкхилл верил предчувствиям, сулившим впереди неприятности, а в данном случае — немалые неприятности, поскольку дело касалось Фионы. Если старый Джардин прав и Уилл действительно мертв, она не так-то легко признает его право управлять Эпплгартом, когда старик умрет.

Судя по тому, что он наблюдал сейчас, леди Фиона выкажет свой норов, особенно в том, что касается ребенка.

Многие годы Керкхилл провел в битвах, несмотря на то, что вот уж восемь лет между Англией и Шотландией официально царило перемирие. Опыт воина внушил ему два главных правила подготовки к сражению: во-первых, следовало разузнать как можно больше о противнике и его окружении, во-вторых, продумать, как выпутаться самому и вывести из-под удара людей, если возникнет такая необходимость.

Он усмехнулся. Подумать только, леди Фиона — его противник!

Она ушла приводить себя в порядок перед обедом, так что у него появилась возможность убедиться, что Джошуа, его слуга, должным образом устроил в конюшне лошадей, да заодно сообщить ему, что им предстоит заночевать в Спедлинс-Тауэре.

Джошуа чистил Цербера, любимого, хоть и немолодого, боевого коня Керкхилла. Как правило, для подобных поездок были другие лошади. Но он не знал, какой прием его ждет, зато был уверен, что старый Джардин не потерпит у себя отряд вооруженных всадников — привечай их, да еще корми. Поэтому он взял с собой только непритязательного Джошуа, который давно служил ему и конюшим, и камердинером, да Цербера, который не знал себе равных.

Джошуа мог бы без труда найти себе другую должность в качестве оруженосца. Однако Керкхилл объявил, что был бы рад, согласись Джошуа прислуживать также и в доме, и тот с легкостью согласился, что такая работа как раз по нему.

Сейчас Джошуа вопросительно смотрел на хозяина, а вороной Цербер, радостно фыркая, обнюхивал руку Керкхилла, надеясь обнаружить угощение.

Керкхилл погладил мягкий нос коня и дал ему яблоко, которое взял из корзинки в холле.

— Вижу, ты и лошади хорошо устроились, Джошуа.

— Да, конюшня что надо, — отозвался слуга. — Берегите руку. Вам ведь не хочется ее лишиться, а наш парень, кажется, не в настроении.

— Ты отлично знаешь, что он не кусал меня с тех пор, как вышел из жеребячьего возраста, — возразил Керкхилл.