Полотенце спадает. Горячий член касается внутренней части бедер, и я закатываю глаза от удовольствия. Это прозвучит дико, наверно, но как есть. Я безумно его хочу! Я безумно по нему скучала…

Пальцы вонзаются до боли. Эмиль сжимает ягодицы, отвечает на мои поцелуи так же страстно, и кажется, что мы друг друга сожрать готовы. Потом я буду думать, что молчание — это продукт абсолютного кретинизма. Будь все проще, умей мы вовремя отринуть гордость или другие обстоятельства и нормально обо всем поговорить, не потеряли бы столько времени.

И это будет единственное, о чем я буду жалеть — о том, что мы потеряли слишком много времени, пока притворялись, будто между нами ничего нет.

Нашу дочь зовут Амора. Это означает — любовь. Значит, между нами всегда будет Любовь. До конца наших дней она у нас сохранится…

Эмиль резко переворачивает меня на спину. Моя пижамная майка трещит по швам. Его губы везде — они жадно, страстно проходятся по коже, оставляют метки, а мне мало! Чертовски мало его…

- Я хочу тебя, - шепчу в полубреду, он кусает нежную кожу и хрипит.

- Скажи мне, что ты чувствуешь. Без утайки, метафор и кроссвордов. Просто скажи это. Я хочу услышать…

Облизываю сухие губы и заглядываю ему в глаза.

Разве могу иначе? Мужчина, который не любит женщину, никогда не будет к ней так нежен. Он не будет ничего делать, чтобы облегчить ее жизнь. И он не будет любить ребенка ТАК сильно. Не будет! Не бывает этого, как мне кажется…Эмиль будто бы обладает абсолютной, безусловной любовью, какой обычно обладают только мамы. И так бывает только при одном условии: он любит женщину, которая родила ему этого ребенка…

- Тогда скажи мне. Я хочу это услышать…

Слегка улыбаюсь, провожу кончиками пальцев по его щеке, касаюсь шрама. Эмиль прикрывает глаза, подается навстречу мне, и этот тоже…это такой важный момент. Я ведь знаю правду о его шраме, и пусть это глупая правда, но для него имеет колоссальное значение.

Он от меня не прячется. Он со мной откровенен. Я не могу сомневаться…больше не имею право. Кристина? Да пошла эта Кристина в жопу. У них никогда не было того, что есть между нами… никогда! И не будет. Такое дается только раз в жизни…

Эмиль улыбается, потом приближается и нежно касается губ. Шепчет хрипло…

Из груди вырывается смешок.

Я тоже хочу услышать это еще раз! Эмиль спускается по моему телу ниже. Он оставляет на нем нежные поцелуи и с каждым, будто ставя точки в этом бесконечном беге, шепчет.

Когда-то он сказал, что между нами ничего не было. Очевидно, это неправда. Между нами есть наша Амора и наши огромные, настоящие чувства. Да, я все еще помню, каким плохим он может быть, но еще я знаю, каким хорошим он бывает, и последнего гораздо больше. Для меня в этом уравнении важных поступков было больше одной ошибки.