Но он обнял совсем осторожно и шептал ей, клялся, что никогда не обидит и никому не позволит. В какой раз? Тысячный? Миллионный? Неважно. Если нужно, он будет повторять вечность. Только бы она позволила ему быть рядом. А хотя бы иногда касаться её — это уже награда.

Когда же она прижалась к нему, словно крылья за спиной выросли. Дракон внутри ликовал. Они оба были счастливы. И на эмоциях он не сдержался.

— А можно мне ещё... поцеловать тебя? Совсем легонько, ты даже не заметишь.

Ему почудилось, что она улыбнулась, но лицо было спрятано на его груди и он не видел.

— Ты правда улыбаешься?

— Представила, что ты будешь меня так спрашивать о всех своих действиях. Мы всё же не в колонии строго режима.

— Неважно. Но меня будет раздражать, если ты будешь так спрашивать обо всём.

— Так мне... нельзя? Или можно, но не спрашивать больше?

Он снова занервничал. Наверное поторопился. Не стоило говорить о таком. А она подняла голову и прикоснулась к его губам сама. Он не двигался, боялся оттолкнуть её своим напором. Но это самое приятное, что он ощущал в своей жизни. Его Эмми поцеловала его сама! Дракон внутри едва не сошёл с ума от радости. Сам Азар едва стоял на ногах и не мог поверить в своё счастье.

Так бывает? За что ему такое? Он не заслужил. Ничего этого. Но она целует его! Он забылся и сжал её в своих руках. Сильно. Крепко. Как мечтал. Только вот когда девушка немного отстранилась, он заметил на её лице сомнение. Снова.

Конечно. Размечтался. Дурак. И не в силах отпустить, вцепился в её плечи. Вдруг она уйдёт сейчас насовсем?!

— Прости! Я не должен был…

— Я не… Ты передумала?

Он разжал ладони, а она отступила.

— Я люблю тебя, Эмми. Больше жизни. Веришь? — И схватился за соломинку. — Помнишь, и ты называла любимым?

По её лицу пробежала тень и в глазах опять отразилось столько всего, что он едва не задохнулся. Как же она терпит?! Но ей нужно всего пару секунд, чтобы вернуть свою маску мудрой рациональности.

— Не помню, давно было. Я поторопилась наверное… — Она направилась к выходу.

— Любимая... — Сказал тихо ей в спину, и она стала ещё прямее. — ...Эмми. Для семьи, как и для обряда, важно единство душ, а не тел. Если ты не хочешь, то я не стану совсем к тебе прикасаться больше.

— Да, сейчас не хочу, — Эмми отворила дверь.

— Хорошо, как скажешь...

Она помолчала, а потом позвала его, хотя даже взгляда назад не бросила.

— Да? — И столько надежды в нём было в этот момент. Пусть обратно передумает!

— Хочу, чтобы ты понимал сразу. Между нами никогда не будет того, что раньше. Не стоит этого ждать от меня. Я предлагала тебе строить семью, а не отношения...

— Я понимаю… — Его глаза снова потухли, а в сердце родилась решимость. — Подожди. Если так, то может.... Скажи, если меня не будет, тебе станет легче?

— О чём ты? — Она обернулась и побледнела.