– Да принесу я тебе твой диплом на блюдечке с голубой каемочкой, как и обещал, – фыркаю я. – А ты готовься свою часть обещания выполнять.

– Да я всегда готов, сын. А тебе советую не говорить гоп, пока не перепрыгнешь.

– Ну хватит, мальчики! – громко прерывает нас мама. – Мы так давно не собирались. Виталик, – она строго обращается к моему отцу, – ты не прав.

– Вера! – восклицает он. – Я же хочу для него лучшего, а он хочет рисовать комиксы. Ну и еще на себе. – Папа указывает подбородком на мои татуировки, виднеющиеся из-под рукавов футболки.

Я закрываю лицо ладонями и не могу сдержать бессильный стон. Все. Понеслось. Старые песни о главном. Часть миллион первая. Рисование. Татуировки. Сейчас еще и про одежду что-то должен сказать. И я, как всегда, прав…"

"– Этому здоровому лбу уже двадцать один, а он ходит вон в чем. Балахоны какие-то с рисунками, кроссовки цветные. Мама тебя даже в детстве так не наряжала, – продолжает тираду отец.

– Виталик, хватит! – пытается встрять мама.

Мое терпение почти лопается. Чувствую, что лицо краснеет и я готов ляпнуть сейчас что-нибудь не то, и это окончательно испортит мои договоренности с отцом. Я лучше промолчу, но получу от него то, что он обещал. Полугодовое обучение под палящим солнцем Калифорнии.

– Ясно, – быстро поднимаюсь на ноги. Капкейки уже не вызывают во мне никакого аппетита. Бросаю взгляд на хмурую маму и пытаюсь улыбнуться. – Спасибо за ужин, мамуль. Я домой.

– Я думала, ты останешься… – растерянно произносит она.

– Нет. Поеду получать серьезную профессию. – Холодно зыркнув на отца, забираю со стола телефон, запихиваю его в карман джинсов и, расправив плечи, иду на выход из столовой.

– Максимилиан! – расстроенно восклицает мама.

– Да пусть едет, – слышу, как папа ехидничает мне вслед. – Может, и правда к пересдаче подготовится. Сдаст и поедет рисовать свои картинки, как и договаривались. А потом попробует еще на этом зарабатывать и будущую семью содержать. Вот тогда-то он и скажет мне спасибо, – отец театрально повышает голос, заставляя меня покрепче стиснуть зубы, – что злой папа заставил получить нормальный диплом!

– Виталик!

И если еще пару секунд назад после жалобного зова мамы «Максимилиан» я был готов все-таки остаться в родительском доме, то после реплик отца желание пропало напрочь. Меня не заставит здесь переночевать даже желание поесть на завтрак маминых ажурных блинчиков со сметаной. Широкими шагами прохожу через столовую, коридор и выхожу в холл. Меня преследует колокольчик на ошейнике Тикси. Шпиц провожает до самой двери и роняет изо рта на пол свой резиновый игрушечный мяч, когда я наклоняюсь надеть кроссовки.

– Прости, друг. – Я так раздраженно дергаю на них шнурки, что слышу треск.