Сказал, что ему не нужны никакие подтверждения, и я поверила. Потому что слишком хорошо его знаю и могу определить, что он говорит искренне, а что для галочки, потому что надо. Демид открыт в своих эмоциях и никогда не стеснялся выражать свое мнение, даже если это выставит его в плохом свете. Я уже чувствую, что готова к большему. Готова сказать ему да.

Я отсутствую буквально минут двадцать. До аптеки недалеко, и народа там немного, поэтому я быстро возвращаюсь домой, но только тревожное чувство не дает покоя. И я знаю, что со мной. Это укоренившийся страх — я боюсь перемен, плохих новостей, я боюсь улыбаться и радоваться, потому что на смену радости приходит грусть.

Не могу себя отпустить и окончательно поверить в счастье. Тем более враги не повержены. Они где-то лелеют свои гадкие планы, и я опасаюсь, что они сделают новый шаг.

И когда я вижу в окне дома высокий мужской силуэт, отчего-то мгновенно понимаю, что нужно ускорить шаг и рвануть внутрь. Молниеносно осматриваюсь. Машины Демида нет на месте, а значит, это не он.

С запыхавшимся сердцем бросаюсь через порог, чуть не падаю, а в гостиной застаю ужасную картину, от которой хочется заверещать.

Особенно потому, что Соня и Рита улыбаются и сидят со спокойными лицами, а Алик… Алик держит в руках моего сына! Выглядит все так мирно, а на самом деле у меня ощущение, что в гостиной находится маньяк, готовый на самые страшные злодеяния. Внутри все вопит от первобытного страха за ребенка, сердце ухает где-то в горле, с губ почти срывается крик, но я не хочу напугать малыша, поэтому медленно подхожу к мужчине и протягиваю руки. Угрожающе шепчу:

— Отдай мне его!

— Эля, ну что ты? Смотри, как хорошо он сидит у меня.

Я ему нравлюсь. Да, Димон? Алик так спокойно проговаривает слова, так медленно, что мне кажется, это галлюцинация. Сон. Не может он находиться тут и вести себя как ни в чем не бывало!

— Отдай мне ребенка и уходи! — повторяю, не сдавая позиций. — Тебе здесь не рады.

Глядя на меня исподлобья, Алик идет к няне и отдает ей малыша. Со спины я не вижу, но он точно улыбается, потому что она растягивает губы в неловкой улыбке в ответ.

— Элечка, — объясняет, видя мою напряженность. — Я впустила гостя без звонка вам, вы извините. Он принес цветы и конфеты.

Игрушки детям. Сказал, что давний друг семьи, и Соня его узнала. Все в порядке?

— Да, конечно, мы переговорим, а вы пока заберите детей в детскую, хорошо?

Няня уходит вместе с детьми, а я стою напротив Алика и пытаюсь прийти в себя.

— Ты не должен был приходить! — говорю с горячностью, обнимая себя руками.

— Эля! Успокойся, что с тобой?

— Ты спрашиваешь, что со мной?

— Да! Смотришь на меня, как на бандита какого-нибудь! Что, ты думаешь, я могу с ребенком сделать? Чуть не вырвала из рук.