Из какого-то модного журнала я вынесла здравую мысль, что в субботу утром всей семьей можно сходить на пикник и что дети это (пикник) обожают. Что даже те дети, которые не любят есть или не могут сосредоточиться на еде (о, это мы), вполне с удовольствием едят на природе или же даже в парке на травке. Здравая мысль, как мне показалось, и мое воображение уже нарисовало идиллию вокруг расстеленного на траве покрывала в цветочек. Будем, думала я, завтракать на природе. Как обычно в субботу, с трудом дотянув до семи утра, все мы, включая сумку для пикника и пакет кефира, кубарем вылетели из дома и побежали в направлении первой площадки. Где мы дивно достали свое покрывало и расстелили его в надежде прилечь в обнимку с кефиром. Но у Яши явно были другие планы. Пару раз скатившись с горки, Яшка побежал дальше. Ни на нас, ни на одеяло, ни на кефир он внимания не обратил.

Город у нас небольшой. Детских площадок в округе довольно много. Яшка прекрасно ориентировался начиная с раннего детства, поэтому он очень хорошо знал, куда бежит. Ну, мы тоже были уже опытные родители двухлетнего малыша, поэтому, быстро схватив одеяло, побежали за ним. Пришли в следующий небольшой парк, где с такой же тщательностью начали раскладывать одеяло. И Дима даже успел открыть этот пресловутый пакет с кефиром и принялся раскладывать на покрывале в цветочек крекеры и сыры. Ничто не могло нам помешать позавтракать на природе. Ну, кроме Яши, конечно. Как выяснилось, в его планы завтрак не входил. Я честно пыталась заинтересовать его едой. Тем более что есть Яшка, в принципе, любил, но, как выяснилось, не на природе.

Уже потом я поняла, что в тот момент у него произошел разрыв его личной логики, разрыв его порядка, в котором едят дома, а на площадке гуляют. Он с ужасом посмотрел на это самое одеяло с крекерами, сырами и кефиром, очень громко закричал, я попыталась его обнять, но он укусил меня так сильно, что у меня выступили слезы. Дальше он побежал. Быстро и не оглядываясь. Схватив пакет с кефиром, я побежала за ним. Дима, голодный и злой, жуя сухой крекер, покидал все наши пожитки в сумку и побежал за нами.

Домой мы вернулись в десять утра, успев на ходу выпить полпакета кефира и обежать все площадки в округе. День только начинался, а мы уже были злые и уставшие. Яшке тогда было всего два с половиной года. И он не понимал речь – вообще не понимал, что ему говорят, а понимал только интонацию. Ориентировался он по каким-то жизненным законам: его научили есть дома – и он ел дома, его научили спать в кровати – и он спал в кровати. Шаг в сторону на том этапе его развития был сродни землетрясению, когда рушатся все несущие конструкции.