В ответ начинает двигать бедрами, трется о попу своим каменным членом и нарочно так, словно подкидывает меня вверх каждым толчком. Подбрасывает огня в кровь, она и так кипит, а с его толчками вообще испаряется из моего тела. Засуха всюду, только там, между ног, совсем не сухо.

Неожиданно горячо и влажно.

Пульсация по всем направлениям. Толчки Ратмира отзываются вибрациями внутри слишком чувственными и волнующими, чтобы их игнорировать.

Неужели мне нравится подобное отношение? Заводит? Или дело в самом мужчине? В его чарующем магнетизме, в его харизме, которая просто сносит с ног, крушит все преграды.

– Отпусти руку, сдавила так, что пальцы онемели, – тихо просит Ратмир, отодвинувшись немного.

– А ты… Отпустишь меня?

– Отпущу, – дышит в затылок. – Сразу же отпущу! Лиль, кончай давить, я без руки останусь. Без ноги и без руки…

Я только сейчас вспоминаю о том, что он вообще-то должен ходить в гипсе, но почему-то его уже нет.

– В ботинке. Сегодня сняли, пальцы зафиксировали, но все равно двигаться, как раньше, не получится.

– А по тебе и не скажешь.

– Брось меня утешать, знаю, что не в форме. Поэтому руку отдай? – просит.

Но развести судорожно сжатые бедра не так-то просто. Во всем теле сквозит напряжение. Я буквально вынуждаю себя закрыть глаза и расслабиться. Ладонь Ратмира проворно выскальзывает.

Ахаю через секунду, выдавая сдавленные ругательства, когда этот хитрец в следующий же миг сдергивает с меня колготы вместе с трусиками и заводит руку спереди, нагло втискивая пальцы.

Пытаюсь сделать хоть что-то, но он гораздо быстрее и опытно сдавливает пальцами пульсирующий узелок плоти, потирая его между подушечками пальцев. Давлюсь стонами, рвущимися из глубины грудной клетки.

Сдержать реакции невозможно. Их слишком много, они вспыхивают внутри, но быстро прожигают плоть, вьются по коже жаркими костерками всюду.

– Отзывчивая какая… – хрипло, со свистом втягивает воздух у затылка, порыкивает в мои волосы.

Пальцы творят волшебство, чуть-чуть отпускают, а потом нежно растирают по спирали, ускоряясь. Я прикусываю губу изо всех сил, но, когда поглаживания вновь сменяются ритмичными сжатиями, точка пульсирует слишком сильно, буквально разрывает легкие ответным током. С губ срывается приглушенный всхлип и стон.

– Ахеренная… – теребит меня дальше.

Грубое слово полоснуло слух, но лишь ненадолго, следом за ним тело обволакивает мягким, плотным жаром, как волной, которая набирает мощность с каждой секундой и топит мягко, но уверенно.

Вторая ладонь Ратмира опускается на поясницу, придавая телу изгиб.

– Ммм… Вот так, да… Охереть можно, я приступ сейчас словлю, – выдыхает мне в затылок, но чувствуется, словно рвано дышит своим запретом мне в губы.

– Отпусти, – выдаю с глубокой дрожью.