Вот вся суть женской дружбы! Самое прикольное, что Алевтина считает себя симпатичнее своей подружки и делает ставку на свою «опытность», чтобы на фоне выделиться.

– Трусиха, значит, – повторяю.

Нога начинает ныть. Блин весом в несколько десятков кило – не шуточки! С внезапной жаждой для себя спрашиваю:

– Что о ней известно?

– О Лилии, разумеется. Расскажи, кто такая, как живет,

– А вам зачем?! – удивленно смотрит на меня и тушуется под ответным взглядом. – Что вы хотите знать?

– Все! – хмыкаю. – Говори, что знаешь… Иначе…

Делаю вескую паузу, заметив, как у Журихиной перехватывает дыхание.

– Стройку на южной окраине знаешь?

– Да-да. Говорят, там будет большой дворец спорта, – бормочет, глотая слоги.

– Именно так. Мой проект. Сейчас глубокий котлован роют. Пикнешь – окажешься на дне котлована. Поняла?

Кивает усердно, начинает торопливо говорить все, что знает о Лилии.

Звучит приятно. Малышка Ли-ли звучит еще приятнее, хоть и отдает чем-то провокационным! Мысли успели унестись в фантазии, где под скромным платьицем на малышке Лили весьма откровенные чулочки и белое кружевное белье…

– Все, – выдает Журихина. – Вот и все, что знаю.

– Запиши. Все контакты оставь… – толкаю в ее сторону лист бумаги и ручку. – Понадобишься – звякну, выполнишь, что скажу. Поняла?

– Если все пройдет гладко, скажу, где сейчас ошивается Медведь, – добавляю небрежно.

После моих слов Алевтина застрочила ручкой по бумаге усерднее и быстрее, старательно выводя буквы.

Как я бежала из клуба и как добралась до дома – не запомнила!

С помпезного клуба я сбегала так, словно за мной гналась свора чертей, а самый главный из них подгонял своих прислужников вилами и рычал, грозно дышал огнем…

В общем, разозленный мужчина, превосходящий в силе и в размере – страшное зрелище. Персонально для меня – страшное вдвойне. Поневоле вспоминаются зарисовки из прошлого, которые я тщательно и укромно прячу как можно дальше. Как в пыльный чулан. Нет, как в тайный подвал, о котором не знает никто, и даже я сама почти не вспоминаю, усердно обходя некоторые темы стороной.

Зеркало в прихожей Алькиной квартиры – в полный рост. Аля любит покрутиться перед зеркалом, разглядывая свое отражение, а я не очень. Что я там не видела? Мелкая, щуплая, темные волосы, длиной чуть ниже плеч. Сейчас лицо как у зареванного ребенка и только нос торчит пуговкой, словно я всегда задираю голову и смотрю на всех немного свысока.

Еще мне хочется бежать без оглядки!

Метнувшись к шкафу, я даже достала клетчатую сумку и побросала туда кое-какие из своих вещей, а потом села на пол и заплакала.

Кому от моего побега станет легче?

Опять приживаться на новом месте? Не выйдет…

В столице было легко затеряться, здесь до меня никому нет дела.