Мгновенно охрипшая Моника подтвердила:

– Загляни через пять минут, дорогой. На пять минут мне воздуха хватит.

Арнольд поворчал и скрылся. Бено не отступал.

– Расслабили? Теперь забудьте про горло. Петь надо совсем другим местом!

– Фу, какая гадость! Тут у вас всех одно на уме! Вы должны петь трусами!

– Ну конечно! Раздевайтесь! Нет, бельё оставьте.

Бено опустился перед Моникой на колени, приложил ухо туда, где животик почти уже совсем закончился.

– Светлый союз наших сердец нежным покровом любовь осенит!

– Я ничего не слышу! А звук должен рождаться отсюда, из лобковой кости!

Дирижёр потыкал пальцем в отпечаток своего уха и повёл палец вверх.

– Вообще-то, то что вы делаете, стоит 5 марок в час, – заметила балерина.

– Моё искусство не измерить деньгами. Потом расплатитесь. Так вот, звук поднимается до диафрагмы.

Бено ткнул девушку под дых, зашёл за спину, фамильярно приподнял Монике грудь, нащупал ладонями солнечное сплетение.

– Так. Теперь наберите воздуха. Надуйтесь, как лягушка. Только не вздумайте испортить воздух, я этого не выношу. Зафиксируйте. Вообразите себя бочкой. Вот такой вы должны быть всё время, пока поёте. Чтобы внутри было пусто и гулко.

– Терпите. Дышать будете после занятий. Звук минует горло, не задевая его и упирается… Откройте рот!

Бено вставил в рот Монике палец, чтобы коснуться нёба. Ему пришлось вывернуть руку.

– Вот сюда. Запомнили? Закройте рот. Отдайте палец! Всё, не шевелитесь. Показываю ещё раз, приготовьтесь.

Бено ещё раз проделал все операции, теперь намного быстрее. Палец к трусикам, пупку, грудям, губам.

Моника стояла, не шевелясь и не дыша. Практически голая, с вытаращенными глазами, она похожа была на фарфоровую куклу человеческого роста.

– А теперь – пойте!!! – приказал дирижёр.

Моника издала мощный и чистый звук, пронзивший всех, кто был рядом, и взволновавший находящихся вдалеке. Проснулся Макс, вздрогнула Берта, скорее спрятала рацию Матильда. Бено бросился на колени, прижался ухом к тому месту, которое называл источником звука.

– Вот! Да! Есть! Пошла, родная! Я слышу! Ещё! Да! Да!

Со стороны похоже было на счастливый финал долгой и затейливой прелюдии. Моника тянула ноту пока не закончился воздух. Потом глаза её закатились, девушка рухнула без чувств на руки подоспевшего Арнольда. Но тут же пришла в себя.

– Арнольд, ты слышал? Я пела!

– Боже! Как я всё-таки хорош!

– Будем честны. Это не ты хорош, а я! – возразил Тони.

Моника снова запела. Всё ту же ноту. Других она ещё не выучила.

– Возможно, мы открыли ящик Пандоры, – сказал Тони. – Её можно заткнуть, не нанося увечий?

Опытный Бено обрисовал дальнейшую судьбу новорожденной певицы.

– Через месяц она научиться делать паузы. Но совсем замолчать не сможет уже никогда.