Или это всего лишь страх от того, что я танцую посреди улицы с… лешим!

– Не знала, что лешие любят танцы.

Мирослав чуть отстранил меня от себя и игриво крутанул, снова нахально притягивая к себе. Я даже охнуть не успела, уткнувшись щекой в ткань его одежды.

– Танцы – спонтанный порыв. Мне просто нравится эта песня.

– Ладно, тогда… Не знала, что лешие любят музыку.

– А может, я особенный? Много других леших ты встречала?

– Кто знает. Может, и мне однажды задрало юбку вовсе не из-за ветреной погоды, – хмыкнула я. – Много в Питере вообще… таких, как ты?

– А что, хочешь, чтобы кто-то другой исполнил твоё желание? Нет, здесь я остался один.

Ты правильно сказала, лешему не место в городе. Все разъехались по лесам.

– А ты почему тогда здесь остался?

– И что я буду делать в этом лесу? Скучно же! Не те уже времена, вокруг же столько всего интересного! – взглянув на него украдкой, я заметила, что он прикрыл глаза, с явным наслаждением покачиваясь со мной в такт музыке. – Моя мать была человеком. Музыкантом. Она научила меня любить музыку. А ещё петь.

Я вдруг осознала, что отдала бы многое, чтобы услышать его пение.

– Постой, так твоя мать была человеком? Как так?

Мирослав скосил на меня насмешливый взгляд.

– Да я не это имею в виду!

Мирослав хохотнул, явно довольный моей реакцией.

– Обычное дело! Леший встречает человека, влюбляется, а потом навсегда покидает четвёртое изменение, чтобы состариться и умереть вместе с любимой. В общем, коварное это дело! Потому и мало нас так осталось, потому и безобразие такое вокруг, некому за природу заступиться. Так и мой отец встретил на одном из квартирников маму. И всё. Теперь я тут за него остался.

– А встретил он её, я так понимаю, в том доме на Гороховой?

Песня закончилась, и музыкант стал ходить вдоль толпы с протянутой шляпой. Мы с Мирославом заметили это только сейчас, и я смущённо отстранилась от него, отступив на шаг. А он вдруг задумчиво осмотрел меня с ног до головы, снял с головы свой венок, перевернул его и снова надел. И вновь притянул меня к себе.

Я снова почувствовала пыльный влажный запах. Да что же это такое, неужели нельзя предупредить?! Возмущённо отскочив от нахала и поправив одежду, я сразу поняла, что мы снова оказались в парадной с Ротондой.

Там, откуда мы начинали. Неужели на этом всё?..

– Да, она жила здесь неподалеку, – как ни в чём не бывало продолжил Мирослав и с размаху рухнул на старый пыльный диван, который откуда-то взялся здесь, на верхнем этаже, прямо под куполом Ротонды.

Прогнувшись, он достал из-за спинки надёжно припрятанную гитару. Очень старую, но было видно, что о ней заботятся. Присмотревшись, я заметила на ней размашистую роспись. И мои глаза тут же удивлённо расширились.