Чем больше она разглядывала умело вылепленное природой лицо позавчерашнего постояльца, тем больше понимала – перед ней тот самый полицмейстер, прибывший в город по душу всех причастных к колдовству. Всё совпадает, Акулина говорила о прибытии важного лица, и вот оно – важное лицо.

Закусив губу, Анна сдержала испуганный стон и поинтересовалась:

– Так, значит, вы ловите эту шайку? Ну ту, которая промышляет на площадях.

Михаил Вольдемарович кивнул.

– Выслеживаем. Ловкие они. Следы заметают пуще метели. Что говорит об умелости и хорошей практике. Но не волнуйтесь, найдём и предадим справедливому наказанию. Не таких ловили, Анна Тимофеевна.

Что под этим он подразумевал, Анна не представляла, но прозвучало страшно. Однако рассказать, что эта шайка останавливалась у неё на заезжем дворе, немного подмывало. Наверняка это как-то поможет делу – ведь она сама намеревалась изловить негодяев-волкодлаков. Останавливало другое – этот красавец-полицмейстер наверняка в курсе, что шайка состоит из волкодлаков. А значит, может догадаться, что и она знает. Стало быть, замешана.

Поэтому Анна промолчала. Зато Михаил Вольдемарович хлопнул себя по лбу и проговорил бодро:

– Ах я остолоп! Прошу меня простить великодушно. Я ставлю вас в неловкое положение. Вы спасли мне жизнь, а я даже не удосужился отрапортовать о своей принадлежности.

От неожиданности Анна икнула, а попавшие на ухаб сани подкинули её на сиденье и едва не бросили в руки полицмейстеру. Кое-как удержавшись на месте и придержав горшок, колдунья выдавила с напускной улыбкой:

– Покорнейше прошу меня простить, благодетельница и спасительница, – чётко и улыбаясь произнёс молодой мужчина. – Осмелюсь представить себя полностью – полковник Статский Михаил Вольдемарович. Прибыл из Архангельской губернии с поручением его светлости по вопросу порядка в деяниях колдовского толка.

Анна едва не поперхнулась, а полковник одарил её таким взглядом, что колени у колдуньи похолодели – слишком уж внимательный и пронзительный этот взгляд. Дежурную улыбку она надела с таким трудом, что не заметил бы этого только слепой. Неужели это правда, и он прибыл по её душу, чтобы предать суду за кляузы от алчных соседей, которые не могут спокойно спать, когда за забором снег белее, а порожек чище?

– Колдовского… Кхм… Толка? – выдавила она сквозь силу.

– Так точно, Анна Тимофеевна, – согласился бывший постоялец и окинул её лукавым взглядом. – Поговаривают, что город на Неве одолели бесчинства со стороны нечисти и прочих представителей запредельного мира.

Анне показалось, что в санях стало душно, она приложила ладонь к горлу и прокашлялась.