Джули тайно за мной наблюдала, вероятно, силясь понять, будет ли ссора.

— Не могу поверить, что ты говоришь мне это, после всех мега-воплей по поводу приглашения на Весеннюю Встречу. Я отчетливо помню: «Не хочу больше видеть этого высокомерного мудака» и «только через мой труп.»

— Весенняя Встреча была необязательной.

После работы со Стаей по «Делу сталкера из Ред Пойнт», я обзавелась статусом друга, с которым, видимо, появились и такие преимущества, как посещение церемоний. Черт возьми, да если я бы зашла на их территорию, оборотни без колебаний за пару секунд нарубили бы из меня Кейт-суши.

— Мийонг? — неодобрительные нотки появились в голосе подростка.

— Дерек, да или нет?

— Конечно, да, — мгновенно отозвался он. — Я сообщу тебе место и время.

Мы попрощались, и я повесила трубку.

— Кто это был? — спросила Джули.

— Мой закадычный друг — оборотень-подросток. Мы навестим его завтра.

— Ты знаешь кого-то из Стаи?

— Ага. И там, в тщеславии, есть запасная зубная щетка для меня…

— Тщеславие — это гордость за свою внешность. В том числе это шкаф в ванной, в котором есть раковина и выдвижной ящик, где и находится зубная щетка.

— Я тоже должна такой иметь?

Где-то вдалеке завыл волк. Я всегда могла отличить его от бездомной собаки — от такого воя по спине пробегал холодок. В этот момент я подумала о Карране. Мой интерес относительно нашей с ним завтрашней встречи, однако, пугал.

Да что со мной не так? Видимо сказывается отсутствие секса — физиология, что поделать. Гормоны плещут через край, затуманивая рассудок, — от них и все проблемы.

— Я могу поспать на полу, — сонным голосом предложила Джули.

— Спасибо, но я привыкла. Когда была маленькой, отец заставлял меня спать на полу. Боялся, что будут проблемы с позвоночником, как у мамы.

Я расстегнула молнию на спальнике и расправила его насколько смогла. Охранные заклинания и решетки на окнах превращали мою квартиру в маленькую крепость, но всякое бывает. Кто-то может телепортироваться и набить меня арбалетными болтами, до того как успею выпутаться из спального мешка.

Я замерла, сжав плед руками. В грудь будто всадили маленький нож.

— Не знаю. Она умерла, когда я была совсем маленькой. Видимо, да — отец любил ее.

— Значит, твои родители мертвы? И у тебя совсем никого не осталось?

— Как и у меня, — прошептала она.

Бедное дитя. Я подошла и присела на край кровати.

— Я знаю, что моя мама умерла, потому что папа видел её смерть собственными глазами. И знаю, что отец умер, потому что была там, на холме за домом, когда его хоронили. А теперь постоянно хожу на его могилу. Но про твою маму наверняка ничего не известно: её тела я не видела. А ты?

Она отрицательно покачала головой и уткнулась лицом в подушку.

— Пока нет тела — нет доказательств, что она мертва.