Сейчас и так проблем достаточно, надо с ними разбираться.

Павел, в отличие от Андрея Васильевича, никакого оружия при себе не носил. Он в своей свободной рубашке, брюках без всяких намеков на стрелки и с несколькими подвесками на шее куда меньше походил на сыскаря-особиста, чем затянутый на все пуговицы аристократ, от которого буквально веяло властностью.

При взгляде на Павла невольно вспоминались слова Толика о том маге, вроде как родственнике Антона Сергеевича: «обычный такой мужик». Разве что подвески на шее у особиста могли быть магическими… А могли и не быть.

Они поднялись по мраморным ступеням к массивному входу с тяжелой лакированной дверью. А и не скажешь, что это больница… И пациентов немного, и тоже на вид – люди как люди. Хотя одеты дорого, даже старик, попавшийся навстречу и явно давно борющийся с недугом. Высохший, сморщенный, но в костюме с иголочки.

– Д-документы еще не п-подписаны, но ты – вольнонаемный гражданский п-помощник, – уточнил Павел, – и если кто п-пристанет, то ссылайся на меня, я разберусь. Идет?

Большой холл оказался разом чем-то вроде зала ожидания и регистратуры.

Здесь их ждала полноватая блондинка средних лет в медицинском халате бирюзового цвета. К Павлу она приблизилась почти бегом.

– Привет, ты вовремя. Старший Демидов требует немедленной выписки, хотя после такого потрясения я бы не торопилась, да и девушка явно не в восторге. Моему коллеге удалось отвлечь отца бумагами, но вряд ли надолго. Пока она у нас – мы способствуем расследованию, потом – увы. Ты знаешь протокол.

– Очень и очень хорошо, – поморщился Павел.

Этот самый «протокол» мага явно не радовал.

– Идем. Она с тобой или по делу? – блондинка кивком указала на Ингу. – И как твое горло?

– Со мной. Все в порядке, спасибо, Алиса.

– Да не за что, – целительница поманила их за собой.

Больница, расположенная в здании не менее старом, чем Особый отдел, в интерьерах разительно контрастировала с обителью сыскарей. Идеальный ремонт, начищенные до блеска наборные полы, широкие мраморные лестницы, яркий свет от десятков люстр, светлые стены…

И такой же, как в любой больнице, флер боли, равнодушия и лжи.

Инга поежилась. Она в детстве лежала в подобном месте, подхватив воспаление легких.

Воспоминания остались не из лучших. И здесь, несмотря на дороговизну мебели, прекрасные резные, хотя едва ли практичные, двери и безукоризненную чистоту, все было так же, как и там, в самой обычной уездной лечебнице. И бьющие в нос специфические запахи, и звуки, от дребезжания каталок до приглушенных разговоров, и сама густая атмосфера, пробирающая до кончиков пальцев.

Богатые, бедные ли – в больницы обращались явно не от излишка счастья.