При поступлении в школу на проверку денег у тогдашней моей семьи не было, да и проверка же не обязательная, ее проходят только если хотят всякие целевые стипендии для магиков получить. Тогдашняя моя семья побаивалась этого всего, и я думала, что, в общем… не стоит говорить никому, что умею. Они просто считали, что я наблюдательная, и все. Так что я не проходила сканирования, но пользоваться способностями научилась давно. Вот и растрепала об этом. Директор сначала устроила мне проверку и, когда все подтвердилось, предложила за кое-какие привилегии помогать ее мужу. Я согласилась. Зря.

Инга усмехнулась, вспомнив, как возненавидели ее остальные за эти самые привилегии. Сколько раз она с трудом избежала «темных», во сколько дурацких ссор и драк влезла. Два года в «Приюте» оказались адом, и этот ад она создала себе сама.

– Директор брала меня как свою дочь на деловые встречи мужа, – она усмехнулась еще раз, – приятная ложь. А я рассказывала о том, чего хочет тот или иной человек. Но, когда я через год сказала, что намерена поступить в колледж после восьмого, и попросила рекомендательное письмо, то письма мне не дали. Я начала упорствовать. В школе говорили, что есть хорошие шансы пройти на стипендию… вырваться, в общем. Но нужно было это самое письмо и кое-какие еще документы. Я пожаловалась в школе на директора приюта. Та об этом узнала, и скоро в приюте прошла внеплановая проверка всех воспитанников на сродство с Истоком. Меня выявили, была психологическая аттестация. Купленная. Купленная от и до, я слышала это в словах проводившего ее психолога. У «Приюта» имелась лицензия на бессрочное содержание таких, как я. Имелись и препараты, и карцер, и остальное. Меня хотели оставить там навсегда, посадить на короткий поводок и заставить служить директору. Шаг вправо, шаг влево – и добро пожаловать в карцер.

Инга остановилось, чувствуя волну поднимающейся злости. Яркую такую волну. Несколько вдохов из старой дыхательной гимнастики, подсмотренной у одной отдыхающей – и злость отступила.

– В общем, я получила аттестат и сбежала из этой дыры. Хотите верьте, хотите нет – я никому не причиняла вреда. Если сами первые не лезли, конечно. Но и тогда – не больше, чем другие приютские.

– Интересная история, – заметил аристократ. – И вполне проверяемая. Где находится твой «Приют сердца»?

Адрес Инга знала так хорошо, что от зубов отскакивало.

Андрей Васильевич записал. И спросил:

– Инга Безродная. Отчества нет.

– Даже так. Занятно, – аристократ переглянулся с магом, – то есть ты не знаешь своей семьи?

– Кровной – нет. Только три приемных. Они вам интересны? Признаюсь, в семь лет побила кровного ребенка и руку ему вывихнула, когда он Черу нашу задушил, – Инга скрестила руки на груди.

– Не ершись, – откликнулся Павел.