Мозаики, барельефы, кое-где даже картины… И каждая оформлена в своем стиле.

– Нравится? – поинтересовался Демыч, заметив, что Инга рассматривает через стекло очередную станцию.

Вагон был почти пуст, и ничего не мешало разглядывать барельеф с несколькими солдатами российской армии времен Великой Магической войны. Инга не знала, так ли выглядело снаряжение и оружие воинов времени, о котором мало что сохранилось, но сами фигуры казались монументальным свидетельством отваги предков.

Эмпат честно кивнула. Кюн, сидевшая рядом на полу, привстала на задние лапы, желая увидеть в окне то, что заинтересовало Ингу.

В этот момент двери закрылись, а поезд начал набирать ход, и неугомонная оборотень плюхнулась набок. Поднималась она с обиженным сопением.

– Хорошая ведь была идея утереть нос бриттам и самим сделать метро. Эту станцию проектировал род Демидовых, – произнес аналитик без привычного желания скрыться за фактами, – в честь полка, который они за свои средства снаряжали. В оформлении участвовали потомки тех трех бойцов, которые пережили войну. Использовали для эскизов их записи, костюмы из семейного музея и оружие оттуда же.

Инга готова была поклясться, что, несмотря на очень дальнее родство с главой семьи, Демыч своей фамилией гордился.

– Красиво. Правда. А их… действительно вернулось только трое?

Верные Рода, те, которые сохранили после Великой Магической войны чистые Истоки, наверняка знали правду о том страшном времени, когда бесконтрольное использование магии едва не погубило мир. Ингу всегда интересовало то, что тогда происходило.

Многие знания о происходившем тогда погибли из-за уничтожения библиотек, а сохранившееся позже сознательно вычеркнули из учебников, дабы «не плодить домыслы».

Собственно, домыслов от этого стало только больше. Спустя два века в памяти поколений сохранились лишь ключевые события Великой Магической войны, вроде того же похода Наполеона на Москву, Года без Лета или «Противостояния Ювелиров» на Урале. И даже их подробности канули в Лету.

– Действительно, – кивнул Демыч, – и только один из них не был калекой. Не хотелось бы, чтобы это повторилось.

– Кстати, – Кюн вернулась в человеческий вид, – Инга, никогда, слышишь, никогда не садись ночью на старый поезд, который ходит от «Парка Культуры» до «Сокольников».

Светло-желтый такой. Двери закроются – и останешься под землей навсегда.

– Глупости, – отмахнулся аналитик, – все свидетельства существования «поезда-призрака» недостоверны.

– Ага, а почему тогда на кольце по ночам автоматика работает, словно поезд на путях есть, когда его нет? Помнишь, как тот диспетчер жаловался?

– Программный сбой, не более.

– Отличная отговорка! Очень удобно.