А вместо этого придется лежать в провинциальной больничке, ходить под себя и есть бурду, которую тут выдают за трехразовое питание. Никакой романтики. Сплошная проза жизни. Но хоть высплюсь наконец.

На этот раз Лиля не улыбнулась. Скорее, наоборот: заметно посерьезнела.

– Нет в смерти никакого искупления, – ответила неожиданно резко. – И справедливости в ней тоже нет. Смерть – это просто конец. И ты этого конца не хотел, так что теперь не прибедняйся. Доктор сказал, что такого живучего пациента у него давно не было. Ты трижды умирал на столе во время операции. И трижды возвращался, словно что-то тебя держало. Или кто-то.

Долгов поймал ее выразительный взгляд и поморщился.

– Вот только не надо…

– Почему нет? – перебила Лиля. – То, что Вера остается рядом, чтобы дождаться тебя или забрать с собой, – всего лишь твоя догадка. А как тебе версия, что она просто присматривает за тобой, чтобы ты себя не угробил раньше срока? Защищает, как ангел-хранитель? Может быть, ты действительно слышал ее в ту ночь, когда наш коттедж наполнялся дымом и угарным газом. Ты сказал, она звала тебя за собой. Почему ты думаешь, что она хотела твоей смерти, а не пыталась спасти?

Долгов отвернулся. Точнее, попытался, потому что тело не очень-то его слушалось. Пришлось просто закрыть глаза, чтобы спрятаться от этого пронзительного взгляда. То, что говорила Лиля, было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но как же хотелось ей поверить…

Он почувствовал прикосновение к щеке и снова открыл глаза. Лицо Лили стало немного ближе: она наклонилась к нему, снова улыбаясь.

– Живи, Костя. Жизнь дает гораздо больше возможностей для искупления, чем смерть. Ты спас меня. Дважды, на самом деле. И всех нас. Ты еще многих можешь спасти. В конце концов, это твоя профессия. Выздоравливай и возвращайся к нам.

Она убрала руку, отстранилась и уже собиралась встать, но он остановил ее вопросом и хитрой улыбкой:

– А что, поцелуя не будет? В романах, когда герой совершает Поступок, ему достается если не слава, то хотя бы красавица.

К счастью, Лиля не разозлилась, только укоризненно посмотрела на него.

– Реальная жизнь немного сложнее романов, Костя. Ты хороший человек, хоть и пытаешься это скрывать. И где-то там есть красавица, которая станет твоим спасением, но это буду не я. Не в этой жизни.

Прозвучало горько, но его сердце слова Лили не разбили. Долгов только улыбнулся в ответ и не удержался от одного последнего игривого замечания:

– А жаль. У нас были бы чертовски красивые дети.

Лиля звонко – и почему-то немного нервно – рассмеялась, все-таки снова наклонилась к нему и поцеловала в щеку. После чего встала и ушла, оставив его в палате одного размышлять о случившемся и не случившемся. И о том пути, который теперь открывался перед ним.