Долгов все равно стоял слишком далеко, чтобы суметь внезапно забрать себе оружие.

– Думаешь, я поведусь на это? – бармен усмехнулся. – Думаешь, я такой…

Какой – такой, Лиля не узнала. Над дверью дрогнул, пронзительно звякнув, колокольчик. Алексей дернулся, и палец на спусковом крючке дернулся тоже. Лиля услышала выстрел и даже успела подумать, что слова Ольги, сказанные за бокалом коньяка, оказались пророческими. «Твоя песня может оборваться завтра на полуслове…» Одного Лиля не успела: шевельнуться. Ни отскочить, ни пригнуться.

Успел Долгов. Лиля даже не поняла, что случилось. Как перед ее глазами вдруг оказалась его спина? Почему его качнуло и почему он упал на пол?

У дверей завязалась потасовка. И прежде, чем пистолет был вырван из рук Алексея, он успел выстрелить еще раз, но та пуля ушла куда-то вверх. Лиля уже не видела.

Она все-таки пригнулась. Или просто упала – сначала на колени, потом на четвереньки. Подползла к Долгову и перевернула его на спину, подхватила рукой под плечи, приподнимая и держа его голову, смутно помня что-то о том, что нельзя давать голове запрокинуться, если человек без сознания. А почему нельзя – не помнила. Впрочем, Долгов все равно пока оставался в сознании. Свободной рукой Лиля стянула легкий шарф, висевший на шее, скомкала его и прижала к расплывающемуся на животе Долгова темному пятну.

– Нам нужен врач! – крикнула она, на мгновение поднимая взгляд на Дементьева. – Немедленно!

Но тот уже держал у уха смартфон и начал говорить в него еще до того, как она закончила:

– Срочно нужны «скорая» и полиция. Огнестрельное ранение. Адрес…

Дальше Лиля не слушала, снова сосредоточив свое внимание на Долгове. Она не обратила внимания, что с Алексеем и чем заняты Нев и Егор.

Долгов выглядел растерянным. Он смотрел перед собой широко раскрытыми в удивлении глазами и хватал ртом воздух, как будто не понимал, что произошло.

– Все хорошо, Костя, – попыталась заверить его Лиля, хотя голос подводил: он хрипел, дрожал и звучал слишком испуганно. – Скорая уже едет. С тобой все будет хорошо, слышишь?

Он сфокусировал на ней взгляд, слегка хмурясь. Или просто морщась от боли. Лиля чувствовала, как горячая вязкая кровь пропитывает шарф, и от страха и безысходности ей хотелось плакать.

Ну как же так? Они ведь только что разговаривали как ни в чем не бывало! Даже шутили и подкалывали друг друга, а теперь он лежит у нее на руках, стремительно бледнея и покрываясь холодным потом, а она пытается удержать в нем жизнь, которая хлещет из раны горячей кровью и просачивается между пальцами. Утекает сквозь пальцы…

В его взгляде появилось осознание. Не только того, что произошло, но и того, что собиралось произойти дальше. Глаза устало закрылись, и он с трудом сглотнул, снова морщась от боли.