Мою расовую принадлежность с точностью указать не смогли, но так как отец являлся человеком, копаться в родословной дальше не стали, потому что вторая часть генома от человеческого отличалась не слишком сильно. В приюте мне оставили имя Шейлер и присвоили фамилию Дачисон, которая происходила от названия корабля, на борту которого меня нашли.

Давно себе честно призналась, что в принципе, в жизни очень повезло: меня вовремя нашли, и я не умерла от голода и жажды, после смерти отца не продали какому-нибудь извращенцу. Приют, куда меня определили, оказался семейного типа, и в нем меня даже немного любили, а когда наша приемная мама обнаружила, что я вундеркинд - даже зауважали. С этого момента, однако, мое детство закончилось, началась учеба и развитие моих способностей. Я благодарна приемной маме, что та серьезно отнеслась к своим обязанностям и дала шанс развить способности, раскрыть свои таланты, что в последствие принесло мне звание профессора технических наук, должность доктора и затем - заведующего кафедрой биоинженерных исследований.

За пятнадцать лет, проведенных в приюте, я успела экстерном окончить школу и университет. Все время была сама по себе. Остальные приемные дети мамы Раи были обычными, а я - другая. Ко мне и относились как к другой, хоть я была не единственной полукровкой в приюте. Но все равно, вроде и не обижали, но и особенно в свой ближайший круг общения не принимали. Да и мне со временем стало не интересно играть с другими детьми, наш уровень развития был слишком разный. Для своих сверстников я была чересчур умной, а для детей постарше - слишком маленькой. И только мама Рая посредине и учеба. Именно по этой причине я довольно спокойно относилась к постоянному одиночеству и вечной занятости, в то время как другие дети веселились и играли. У них было беззаботное детство, у меня - суровые учебные будни. Но зато сейчас все мои сверстники - это в лучшем случае богатые фермеры, а в худшем - нерадивые гастарбайтеры. Я же всеми уважаемый... хммм, человек. И хотя доход у меня не ахти какой, но уважение и даже признание своих заслуг и талантов я заработала годами упорного труда и учебы.

Сейчас мне двадцать пять лет, и немногие доктора нашего сектора галактики могут похвастать подобными успехами в таком возрасте. Но вот раздражение снова сдавило грудь, грозя вырваться наружу и кого-то покусать. Мне было мало этой планеты, не хватало общения с более продвинутыми научными деятелями, потому что на Цинии самой умной была я, а мне хотелось развиваться дальше, стремиться к чему-то большему, интересному. Да хотя бы просто поговорить на отвлеченные от животноводства темы. И пустоту в сердце нечем было заглушить, она тоже привносила толику плохого настроения и чуточку меланхолии в мои серые будни.