– Да, Зуки, я имею в виду тебя.

– Дурное влияние? – едко заметила она.

– Совершенно верно, – усмехнулся он. – Я не мог позволить своей сестре вести себя так же, как вела себя ты. Известно, что молодые девушки склонны поддаваться влиянию старших подруг. Если ты считала совершенно нормальным спать с кем попало, Франческе я не мог этого позволить.

С болью в сердце Зуки отвернулась от этих внимательных, осуждающих темных глаз. Он все еще думает о ней как о женщине легкого поведения – так стоит ли защищаться? Да и как можно защититься, если все, что он говорит, правда!..

– Ты за этим сюда пришел? – с горечью спросила она. – Ворошить прошлое? Но ты уже ясно дал понять, что обо мне думаешь. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения…

– А когда-то имело? – вкрадчиво спросил он. – Или я был просто еще одним мужчиной, которого ты обвивала своими великолепными ногами?

Жестокое осуждение, сквозившее в его словах, вызвало ярость у Зуки. Сверкнув глазами, она ответила, не задумываясь:

– Конечно. Ты был старшим братом моей лучшей подруги, я гостила в вашем доме, а ты вышвырнул меня! Вытолкал, как какую-нибудь преступницу, поломал мне каникулы. И мне пришлось еще объясняться с мамой.

– Что ты ей сказала? – спросил он тихо, и по его лицу пробежала смутная тень.

– Не беспокойся, – презрительно ответила она. Взгляд ее был ледяным. – Своим телефонным звонком ты сумел успокоить ее. Не знаю, как тебе это удалось, но она была уверена, что ничего не произошло, что все в порядке. Я, естественно, не стала ее разубеждать и говорить правду – что ты вышвырнул меня из своей постели и из своего дома в течение нескольких часов!

– Извини, если это прозвучало грубо, – сказала она спокойно. – Но ведь это правда. Это было ужасно. Мне бы хотелось все забыть. Говорю тебе в последний раз: у меня нет никакого желания ворошить прошлое, если ты за этим приехал.

Он посмотрел на нее долгим взглядом и покачал головой.

– Тогда зачем? – в недоумении спросила Зуки.

– Я приехал, чтобы просить тебя об одолжении, – просто ответил он.

Она вдруг почувствовала, что значение слов улетучивается, подобно паутине, сдуваемой ветерком, а остается лишь притягивающий мягкий блеск его темных глаз, имеющий над ней небывалую власть. Память возвратила ее назад, в то далекое время, когда она впервые увидела Паскуале Калиандро.

– Ты уверена, что они не будут возражать? – спросила Сюзанна, заканчивая портрет своей подруги как раз в тот момент, когда самолет стал делать последние круги над аэропортом Рима.

Франческа была слишком занята тем, что вовсю строила глазки стюарду, чтобы прислушиваться к словам подруги.

– Твои родные, кто же еще. – Сюзанна перебросила через плечо рыжевато-каштановую косу.