Зуки видела, как бьется жилка у Паскуале на виске, и не могла оторвать глаз от его лица.

Глядя на смягчившиеся черты, она увидела – или ей почудилось? – что в глазах его мелькнула нежность. Зуки поняла, что гибнет. И когда он скомандовал: «Поцелуй меня, Зуки! Всего один поцелуй!.. На прощание», она не смогла воспротивиться.

Всего один поцелуй, подумала она про себя. Паскуале обнял ее так крепко, как будто был намерен больше никогда не выпускать из своих объятий.

– Dio mio, – пробормотал он хриплым шепотом. Взяв в руки ее лицо, он посмотрел ей в глаза долгим взглядом, прежде чем опустить голову и прижаться к ее губам. Зуки сразу поняла, что значит этот поцелуй. Когда Паскуале, наконец, поднял голову, она увидела: на его губах играет легкая улыбка.

– Это было нечестно, – сказала она дрожащим голосом.

– Что ты меня так поцеловал.

– Как именно? Так? – Он снова ее поцеловал. От этого поцелуя у нее перехватило дыхание, и вся она задрожала. – Так? – насмешливо спросил он.

– Да, – беспомощно призналась Зуки.

– При чем здесь нечестность? – спросил он, крепко прижимая ее к себе.

– Ты же обещал, – запротестовала она, уткнувшись ему в плечо и прислушиваясь к ровному биению его сердца.

– А я скрестил пальцы. И зачем давать обещание не бороться за то, за что стоит бороться? – Паскуале посмотрел на нее горящими глазами и продолжил: – Зуки, если не хочешь, так и скажи. Я ничего не вырываю силой.

Зуки знала, чего он хочет: уверений в том, что именно ей нужно это, что это ее собственное желание, и он не принудил ее.

– Ты знаешь, что я хочу тебя, черт бы тебя побрал, – сказала она дрожащим голосом и увидела, как торжествующе вспыхнули его глаза, когда он снова прильнул к ее губам. С этим поцелуем улетучились все сомнения Зуки.

Паскуале повел себя совсем не так, как она ожидала. Она думала, что его объятия станут все более настойчивыми, что их слияние будет коротким, но бесстрастным, только чтобы погасить в нем пожар желания, так долго бушевавший.

Но все было по-другому.

Несмотря на свою неопытность, она ощутила его сдержанность. Он продолжал целовать ее, будто не мог оторваться от ее губ, утопая в сладостном блаженстве. Поняв это, Зуки перестала анализировать и отдалась на волю чувств.

Она обняла Паскуале за шею и запустила пальцы в густую шевелюру.

Издав тихий стон, он еще крепче прижал Зуки к себе, и она почувствовала твердость его мужского естества.

Паскуале стал целовать ее нежную шею, и Зуки откинула голову, чтобы дать простор его поцелуям. Он поднял край футболки, и она почувствовала, как его рука медленно движется вверх, вызывая в ней мучительное желание еще до того, как он дотронулся до ее груди. Захватив пальцами один сосок, Паскуале начал его ласкать, и она почувствовала, что ноги у нее подгибаются.