Позвольте мне налить вам шампанское.

Когда Шериф возвращается с нашими бокалами, мы каждый берем один и поднимаем их. Улыбаясь, я говорю:

Эш задумывается и отвечает:

— За долгую жизнь вместе.

Эш улыбается, поднимается и хватает меня за заднюю часть шеи. Он притягивает меня к себе, пока мы не стоим нос к носу и говорит:

— Это будет хорошая жизнь.

Я чмокаю его в губы и говорю между поцелуями:

— Ты уверен, что справишься со мной, большой мальчик?

Его тело трясется в тихим смехе. Он проводит носом по моему и говорит:

— Детка, ты создана для меня.

Он целует меня в губы, и я закрываю глаза.

Я опаздываю на работу первый раз в жизни, но в свою в защиту могу сказать, что я слишком много выпила вчера, и у меня похмелье.

Но я не считаю это хорошим оправданием.

Моя голова пульсирует, у меня болит живот, и я едва могу открыть глаза. Мне кажется, что меня стошнит в любую секунду, и когда я захожу в «Сафиру», Тина кричит:

— Доброе утро, милая!

Ладно, она не говорит громко, но мне кажется, что мои барабанные перепонки сейчас взорвутся.

— Тише, пожалуйста. Я чувствую себя как дерьмо.

Она шепчет виновато:

Отлично, теперь я чувствую себя еще хуже. Я тянусь к ней и обнимаю, приговаривая:

— Ничего. Это моя вина. У меня похмелье.

Тина выглядит смущенной, прежде чем сказать:

— Хорошо, хорошо, как насчет того, чтобы сегодня провести приятную расслабляющую инвентаризацию?

Сидеть на заднице весь день за компьютером, вместо того чтобы слушать клиентов и видеть свет дня, который, кстати, бьет по моей сетчатке?

Снова обняв Тину, говорю ей:

— Вот почему я люблю тебя, детка. Ты самая лучшая.

Направляясь в кладовку, я бросаю сумку, вытаскиваю бутылку с водой и аспирином, глотаю две таблетки и сажусь за стол. Я не думаю, что у меня когда-либо было такое похмелье. Когда я нажимаю на программное обеспечение инвентаризации, чтобы открыть его, все буквы и цифры расплываются. Я не могу видеть ясно, и экран делает мою головную боль еще хуже. Кладя лоб на прохладную деревянную поверхность стола, я глубоко дышу и стараюсь успокоиться.

Сейчас не время злиться. Тем более виновата я сама.

«Никакого сочувствия. Бери себя в руки и приступай к работе».

Покачав головой, чтобы очистить ее, я снова пробую. Смотря на экран, на котором все кажется немного яснее, я приступаю к работе.

Я теряю ход времени, и затем понимаю, что прошло уже три часа, и я почти закончила. Из-за урчания желудка понимаю, что пропустила завтрак. Хватая сумку, я выхожу из кладовки, и Тина приветствует меня большой улыбкой.

— Эй, ты выглядишь намного лучше. Как себя чувствуешь?

Улыбаясь, я говорю ей:

— Намного лучше. Спасибо Богу за аспирин.