Эш смотрит на меня с нежностью, и в его взгляде внезапно появляется сентиментальность. Я посылаю ему суровый взгляд, нахмурив брови, и незаметно трясу головой. Он прочищает горло и хмурится снова.

— В любом случае, зачем тебе нужно встречаться с кем-то, Иза? Ты все еще ребенок. Не парься по этому поводу, пока не станешь старше, сладкая.

Я знаю, что он пытается быть поддерживающим братом, но он не только назвал свою сестру ребенком перед своими друзьями, он подразумевал, что ей не нужно беспокоиться о свиданиях... вообще.

Все девочки с открытыми ртами смотрят на Макса. Их выражения лиц говорят, что он совершенно точно сбрендил. Внезапно, выражение лица Изы становится таким, каким я не видела его раньше. Она прищуриваются на Макса и выпаливает:

— Я не чертов ребенок, Макс! Мне долбаных девятнадцать лет. Мне будет двадцать через несколько месяцев… и я ходила на свидания. Часто! И парней тоже целовала. Смотри!

Она поворачивается, обхватывает лицо Ашера двумя руками и притягивает его изумленное лицо к своему. Целует его с энтузиазмом, в то время как он не шевелит ни мускулом. Слишком изумленный, чтобы реагировать, он просто сидит и принимает поцелуй, а я хочу рассмеяться. Что и делаю.

Мне нравится, что не только у моей семьи проблемы с гневом.

Иза отпускает лицо Ашера, поворачивается к своим братьям, показывает им обоим фигу и восклицает:

— Vete a la mierda (прим.перев. «Пошли на фиг»)! — Перед тем, как встать и умчаться в дамскую комнату.

Хоть я и не говорю на испанском, но это прозвучало так, как будто она сказала своим обоим братьям отвалить, и, посмотрев на лица Ника и Макса, я бы поспорила на деньги, что права.

Ник хмурится, когда бормочет:

— Что, черт возьми, я натворил? — Он указывает на Макса и обвиняет: — Он тупоголовый.

Лети выглядит опустошенной. Она поворачивается к Максу и требует:

Мария говорит Максу сквозь невесёлую усмешку:

— Ты сделал это сейчас, Мальчик Макси. Ты когда-нибудь слышал о тактичности? Потому что тебе не хватает этого. Не удивительно, что у тебя нет девушки.

Макс открывает и закрывает рот, как рыба. По крайней мере, у него есть приличие, чтобы выглядеть виноватым. Тина собирается встать, но я вытягиваю руку и говорю:

— Стой. Я проверю ее.

Не дожидаясь ответа, я направляюсь в дамскую ВИП-комнату.

Как только вхожу, я вижу сидящую в одном из кресел Изу, выглядящую печальнее, чем она должна быть. Я шлепаюсь на кресло рядом с ней и заявляю:

— Вот это было шоу, сладкая.

Она пожимает плечами, и я продолжаю:

— Я должна сказать, что мне понравилась, как ты сказала своим братьям отвалить.

Она выдавливает улыбку, и я признаюсь:

— Но моей любимой частью было, когда ты целовалась с Эшем.

Иза закрывает лицо руками и смеется. Я смеюсь вместе с ней. Мы обе хохочем так сильно, что почти плачем.