Этот гостиничный номер стал для него таким же оазисом, как и для Эбби, а теперь в него врывалась реальность со всей ее неопределенностью.

— Эбби, а не лучше ли нам вернуться в постель, а обо всем остальном поговорить в другое время? — предложил он, пытаясь скрыть свое замешательство и внутренний дискомфорт. — У нас достаточно забот, чтобы без особой нужды умножать их, мой любимый доктор.

Эбби покачала головой.

— То, о чем мы говорим, — только часть проблемы, мой прекрасный сержант.

Она приложила руку к его упрямому подбородку.

— Я терпеть не могу осознавать в чем бы то ни было свое бессилие. Мне становится невыносимо, когда я вижу, как ты терзаешь себя!

Эбби понимала, что с ней происходит. Ее мучил страх перед неизвестностью и в еще большей степени страх перед тем, что знал Майкл и чего ей не дано было знать. Майкл не представлял, что может поведать Эбби обо всех ужасах и гримасах, с которыми полицейский сталкивается каждый день, а она не знала, как ему помочь. И Майкл и Эбби оказались в тупике, куда сами себя и загнали.

Он ответил ей горькой улыбкой:

— Ты собираешься заниматься только благородными делами и отстраниться от грязных, не так ли?

— Майкл! — Она ласково дотронулась до него. — Я не Мария. Если тебя мучит боль, я хочу разделить ее. Позволь мне помочь тебе, пожалуйста!

Майклу потребовалось какое-то время, чтобы ответить не лукавя.

— Эбби, я не думаю, что ты все способна понять и сердцем и разумом. Мою профессию нельзя сравнить с работой бухгалтера или розничного торговца. Когда у меня тяжелый день, это не потому, что была ревизия или вяло шла торговля. Я имею дела с двенадцатилетними торговцами наркотиков (по сути — детьми) и кровавыми столкновениями гангстеров. Почему я должен взваливать этот кошмар и на твои плечи?

Эбби улыбнулась, потому что теперь знала ответ.

Он не знал, что ответить. Он привык быть стоиком, такое отношение к жизни слишком глубоко укоренилось в нем, вошло в его плоть и кровь. Отступить от своих жизненных принципов означало для Майкла — перестать быть самим собой.

Эбби затаила дыхание в надежде, что она хоть в чем-то убедила его, хотя понимала: шансов у нее не очень-то много.

Эбби чувствовала, что не в силах справиться с подступающими слезами.

— Майкл, но если ты отвергаешь мою помощь, я тем более не смогу оставаться в этой золоченой клетке. Я не знаю другого пути быть вместе, кроме полного доверия друг другу.

— Ты так уверена в своих силах, — возразил он, — но из этого при всем твоем желании ничего не получится.

Она подошла к нему совсем близко. Страх потерять Майкла заставил ее повысить голос:

— Но ты и не полицейский! — отчаявшись убедить Эбби, закричал Майкл.