Белые брючки до середины икр очень шли ей, подчеркивая красоту стройных ног.

— Чем вызвано это облегчение? — спросил Майкл.

Она провела щеткой по густым, спадающим почти до плеч, крупно вьющимся волосам.

— Есть что-то успокаивающее в том, когда просыпаешься — и знаешь, что к твоей голове не приставлен револьвер двадцать второго калибра; и от этого ощущения покоя день сразу становится ярче.

— Так более приемлемо? — спросила она с лукавой улыбкой, вернувшись в гостиную.

Увидев преображенную Эбби, Майкл вновь дал понять, что восхищен ею. Его привело в изумление, что этот маленький бесенок с сияющими глазами мог быть той самой отважной женщиной, которая с ледяным самообладанием встретила убийцу.

— Отлично, вы произведете прекрасное впечатление на самого искушенного модельера. А пресса вас искренне полюбит.

— Вот этой публичной любви я больше всего и боюсь.

— Вы не хотите быть героиней?

Эбби ответила не сразу. А Майкл был опьянен терпким ароматом ее духов, от которого покруживалась голова и застучало в висках.

Когда они подошли к лифту, Эбби сказала:

— Мне кажется, что я просто не способна быть достаточно скромной, в отличие от вас.

— В таком случае, — предложил Майкл, — не стесняясь, подражайте мне. У меня есть некоторый опыт.

— Я это заметила, можете не сомневаться. Вчера вечером по телевидению. Но я обнаружила и менее приятное: под вашей напускной скромностью проглядывало откровенное любование собой.

Подошел лифт. Открыв стальную дверь, Майкл галантно протянул руку Эбби и помог ей войти, сделав вид, что он не расслышал последних слов.

Когда они снова оказались в служебной машине, Эбби собралась с духом, чтобы спросить о том, что тревожило ее сильнее всего.

— Майкл!.. Вернемся к прессе…

Они направлялись в сторону Линкольн-парка, их служебный автомобиль привлекал внимание других водителей.

— В вашем случае, — заверил ее Майкл, — журналисты определенно будут не столь агрессивными.

— Но определенно любознательными. Верно?

Эбби сердито нахмурилась и, и Майклу захотелось дотронуться до этих тонких морщинок, чтобы разгладить их.

— Что вас беспокоит? — ласково спросил он.

Эбби подняла глаза, в них затаилась печаль. Она не могла подавить волнение и страх.

— Предстоящая встреча беспокоит меня.

— Почему? — Он улыбнулся, внимательно наблюдая за движением проносящихся мимо автомобилей. — У вас что, сомнительное прошлое?

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком автомобильных гудков и отдаленным грохотом отбойного молотка.

На светофоре загорелся красный свет, и Майкл остановил машину вслед за старым разбитым такси. Когда он снова взглянул на Эбби, его смутило тревожное выражение ее глаз.