Она начала винить себя за легкомыслие: меньше всего ей следовало улыбаться, глубокомысленно рассуждая о том, что ты чувствуешь, когда тебя чуть не расстреляли в упор. От воспоминаний ее опять начинало мутить. Эбби чувствовала себя растерянной и беспомощной перед натиском прессы. Она понимала, что ее не оставят в покое, пока не добьются желаемого эффекта. А может случиться и худшее: ушлые репортеры способны воскресить печальную историю шестнадцатилетней давности, чего Эбби не могла допустить.

Что ей остается делать? Как защитить себя и свою семью от настойчивых притязаний прессы? И к кому она может обратиться за советом?

Эбби проснулась на следующее утро, так и не найдя вразумительного решения — как же ей поступить? Она спала плохо, ее мучили кошмары. Ей снилось, что сержанта Вивиано не удавалось привести в сознание. Жена Вивиано, появившаяся внезапно, во всем обвиняла ее, Эбби.

Когда Эбби вошла в кухню, чтобы выпить чашку кофе, ее уже ожидала встревоженная мать. Эбби предстоял полный неотложных забот день: сегодня ей необходимо вернуться в свою собственную квартиру. Она должна переговорить с полицией, а затем убедить администрацию больницы, что в состоянии вернуться на работу. Ее жизнь должна войти в привычную колею. Чего ей не следует делать, так это оставаться дома, где слеполюбящая мать непроизвольно заставит Эбби потерять с таким трудом обретенное присутствие духа.

Эбби стояла над старой плитой, когда мысль о Майкле Вивиано возникла в ее сознании. Он был полисменом. У него есть награды за проявленное мужество. Конечно, в его биографии было много интересного, захватывающего, что не могло оставить прессу равнодушной. Может быть, он знает секрет безболезненного общения с неугомонными посланцами газет и телевидения? Майкл сам по себе — незаурядная личность, с чувством собственного достоинства, неколебимого самообладания, размышляла Эбби. Ее поразило еще одно качество Майкла — способность сохранять невозмутимое спокойствие и чувство юмора в любой, самой коварной ситуации.

Эбби не осознавала, что, когда она вспоминала о красивом, белокуром полисмене, глаза ее светились. Но наблюдательная мать заметила разительную перемену в выражении ее лица. И если бы в этот момент не раздался звонок в дверь, она непременно спросила бы, чем вызвана эта внезапная перемена в ее настроении.

Эбби интуитивно бросилась открывать, словно должен прийти кто-то желанный.

— Я открою, мама, — сказала Эбби и направилась в гостиную.

В комнатах маленького дома еще царил утренний полумрак, занавески были опущены, чтобы спастись от палящего солнца. Эбби этот полумрак напоминал пустую церковь. Она прошла по паркетному полу, рассеянно отпивая кофе и думая о Майкле Вивиано.