– А! Я уже привыкла! Ты пей, вот сахар, но лучше мед возьми. И не переживай, я вам с собой травки положу. Они уже смешаны. Только заварить останется!

– Пейте на здоровье! У меня пол-огорода травками разными засажены. Так что всю зиму пьем только такой чай! И вкусно, и полезно! И никакой тебе химии!

– Это не передать словами, как вкусно!

– Ты пей, не стесняйся! Печенье бери. Да пойдем на улицу, мясо надо будет ставить. Мальчики сейчас напарятся, медведя съесть, готовы будут! Так что первую партию надо будет к их приходу подгадать. И чтоб готово было, и остыть не успело!

Мария Семеновна взяла чайник с собой.

Мне было немного неудобно, что она носится со мной, а я ей ничем не помогаю. Разморило меня после бани, вкусного чая и душевного тепла.

Из бани доносился смех и иногда ругательства. Но не грубые, я бы сказала, что ласковые. Видно парни здорово шутили друг над другом. Представила, что Руслан сейчас, наверное, тоже счастлив. Ведь последние годы он настолько ограничил общение, что кроме меня и врачей практически ни с кем не разговаривал. Ну, Артемьева еще пыталась его держать в тонусе. Иначе он бы совсем разучился использовать человеческую речь!

– О чем загрустила? – спросила Мария Семеновна.

– Да, нет. Не загрустила. Просто подумала, если бы Руслан не был таким упертым, то возможно все было бы по-другому.

– Возможно. А возможно, что именно сейчас, пережив боль и одиночество, он научится любить и ценить жизнь.

– Почему вы так думаете?

– Потому что, только потеряв, мы начинаем ценить то, что было легко и доступно. А еще, милая Людмила, в этой жизни ничего не бывает просто так. И если это случилось с твоим братом, то значит, это было нужно для него.

Или для меня.

Ведь я так хотела, чтобы он оставил меня в покое, чтобы исчез, чтобы…. Я не могла произнести вслух этого слова. И только, когда он не смог подняться, я поняла, что не смогу оставить его. Что кроме меня ему никто не поможет. И если я от него отвернусь, то не смогу жить с этим. И это меня, а не его жизнь учила любить тех, кто, действительно, важен и дорог. Просто любить. И чтобы понять это, моему брату пришлось пережить весь этот кошмар. Сможет ли он когда-нибудь меня простить? И смогу ли я сама себя простить? Надеюсь, что да! Потому что пока я не приняла это, а пыталась найти ответ на вопрос: «почему?», и винила в этом всех и вся, ничего не менялось.

Я, наверное, еще долго бы корила себя, но из бани пулей выскочил Макс. Что такого они там делали, что бедняга так костерил их. Он привел себя в порядок и подошел к нам. Сел в уголочке, словно пытался спрятаться от «злых дядек».

– Что, Максик, обижают? – поинтересовалась Мария Семеновна.

– Да! – обиженно протянул Макс. Вот точь-в-точь маленький мальчик, которому не дали пирожок!

Я невольно хихикнула.