Туда я старалась не заглядывать – столько всего мне напоминало об отце. Его вещи убрать мы не решились. Глупо, конечно, но просто рука не повернулась. Казалось, если оставить все нетронутым, то он в какой-то мере с нами. Запах его духов хранят стены, ковер и паркет помнят его шаги, а я помню его тепло. Да, глупо, но где взять силы, чтобы развеять путы самообмана?

Я застала Карину выходящей из кабинета отца. Удивленно посмотрела на напрягшуюся девушку.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурившись, спросила я.

Нервно улыбнувшись, она выдала какой-то бред про то, что ей еще давно приглянулась одна из картин папиной коллекции, и Рина решила узнать имя художника, пока я занята.

Точно бред, учитывая, что еще пару месяцев назад она назвала работы Мане и Моне бездарной калякой, но в ее исполнении даже бред выглядел убедительно.

– Прости, что тебя не подождала, – добавила, опустив глаза. – Это было неправильно.

– Ничего, все в порядке. Идем есть торт, – не стала дальше развивать тему, потому что доверяла ей, однако не смогла не поинтересоваться: – А что за художник, кстати?

– Николай Андронов, – после небольшой заминки ответила подруга.

 – У него невероятный стиль.

– Мне нужна помощь, – когда Карина отложила в сторону кружку, произнесла я.

– М? На свидание собрать? – она вскинула свои идеально ровные брови, а затем одобрительно качнула головой: – Давно пора! Неужели я дожила до этого светлого дня?! Гоша, наверное…

– Нет, я о другом, – пусть это и некрасиво, но я перебила на полуслове. – О более серьезном и важном.

Рина села ровнее и внимательно на меня посмотрела, готовая выслушать.

– Понимаешь… – выдохнула, сжала сильнее ручку своей чашки. – После смерти отца Марк работает не покладая рук.

Я хочу ему хоть как-нибудь помочь, но не могу придумать ничего путного.

Я ждала любой реакции, но только не неестественного смеха. Карина где-то с минуту смеялась, а затем резко замолчала. Снова откинулась на подушки и совсем невесело усмехнулась:

– Надо же, а ты шутить научилась, Довлатова.

– Я серьезна как никогда, – уже пожалела, что решилась попросить у нее совета. Зря. Черт, знала ведь, какое отношение у нее к брату и все равно… Что могу сказать? Я дура. Надеялась на поддержку, совершенно забыв, что о нашем полном перемирии с братом она не в курсе.

И ведь не стала рассказывать лишь по одной причине: Рина не поняла бы. Сейчас я в этом убедилась. Не понимает и даже не думает пытаться понять.

– Помочь? Серьезна как никогда? – из ее горла вырвался короткий смешок. – Да ты себя слышишь? Он же издевался над тобой все это время. Уже забыла его выходки? Забыла, как каждый раз доводил до слез и лишал самого дорогого? Забыла, как…

– Перестань, – поморщившись, прервала ее тираду. – Ты сейчас не права.