Но картинка, будто магниты, собралась, и я не сумела вовремя отвернуться. Слова Марка о том, что когда-то он ел сырую картошку, его кошмары, шрам на ребре, озлобленность на всех, нежелание ничего рассказывать, раздолбанная квартира матери и последний кусок пазла – шприц. Длинный, тонкий, с короткой иглой и тёмным сгустком внутри. Насколько я знаю, такие довольно популярны среди… наркоманов. Во скольких фильмах, и не только художественных, мелькали кадры с именно такими медицинскими инструментами? Девяностые и двухтысячные оставили нам огромное информационное наследие на тему наркотической зависимости.

– Ничего, решил память освежить, – он внимательно осмотрел меня и нахмурился. – Нигде не болит?

– Марик, я же не упала, – отчего-то растрогалась. В его звучит голосе столько заботы и нежности, что я не могу сдержаться. Наплевав на все, бросилась ему на шею и крепко обняла. – Я есть хочу. Давай уже уйдем отсюда?

Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая сильнее к натренированному телу. Несколько минут – безумно приятных и самых лучших за последние дни, мы стояли в обнимку и молчали. Я думала о том, какую же папа совершил ошибку, допустив подобное.

Чтобы его сын, его частица, жил в кошмаре долгих четырнадцать лет. Марк – невероятный, безумно добрый и умный. Он как никто другой заслуживает нормальной жизни.

Вокруг летала пыль, в доме царила полутьма, в воздухе витал запах затхлости и сырости. А мы просто обнимались, и Вселенная для меня будто замерла. Перестала существовать. Миром стало его тепло, его горячее дыхание на моей шее и его пульс под моими пальцами.

– Ты странная, – нарушил тишину Марик, скользя своей широкой ладонью по моей пояснице и оставляя огненный след.

Огонь проникал через куртку, проходил сквозь тонкий свитер и пронзал жаром до костей. – Но мне нравится. Даже мысли немного прояснились.

– М? – я немного отстранилась и посмотрела в зеленый омут его глаз. – Какие мысли? На какую тему?

Он снова прижал меня к себе и только потом объяснил:

– По поводу всего, – тяжело вздохнул. – Тебя, матери, квартиры. Не елозь, Поль, давай еще немного постоим?

– Да хоть вечность, – сказала, а потом только поняла, что брякнула. Смутилась и хотела было оттолкнуть брата, но тот обнял крепче.

– Вечность так вечность. Уговорила, – Марк точно насмехался. – Заметь: фраза твоя, я тут ни причем. Наверное, всему виной моя харизма и…

Вот дурак! Стукнула его по плечу и выпуталась из плена рук.

– Даже хваленая харизма не спасет, если я от голода начну тебя есть.

– Очень испугался, – фыркнул. – Ладно, идем, пока ты вправду не сгрызла меня.

– О, смотри, – Карина протянула мне свой телефон с открытой вкладкой "Инстаграма". – Влада с третьего курса. Как я и говорила, она встречается с преподом.