Каким-то неимоверным образом я оказалась прижата его рукой к сидению.

Склонился ко мне, сделал вдох и моментально отстранился. Завел машину и продолжил как ни в чем не бывало вести, пока я растерянно хлопала глазами.

Марк проверял, пила ли я??

– Какого черта ты себе позволяешь?! – возмущенно прошипела я.

– Все, что хочу. Особенно если ты едешь в моей машине, – с презрением припечатал он.

Мне показалось, что в этот миг у меня все внутренности обдало холодом. Ледяная струя растеклась по моему сердцу, впилась в него инеем, сжимая. До боли. До крови. До ярости.

Почему он намеренно играет на моих нервах?

– Останови, и я выйду, – стараясь, чтобы голос не дрожал от накативших вдруг слез, произнесла я.

А затем сама удивилась своему голосу – ровному и можно даже сказать равнодушному, пока внутри царил хаос.

Марк, конечно, не выполнил мою просьбу. Он снова жестко поиздевался, ухмыляясь:

– А? Мне показалось или… – повернулся, скользнул по мне "пустым" взглядом. – Никого нет. Точно показалось.

– Останови, или я выпрыгну на ходу, – вонзила ногти в кожу ладони, чтобы не прокричать эти слова. Мне надо успокоиться, но какое спокойствие рядом с этим придурком?

– А сделаю-ка погромче музыку, – хмыкнул Марк, проигнорировав меня, нажал на какие-то кнопки, отчего басы заполнили салон.

Сжав зубы, нашла ручку, готовая открыть, едва братец притормозит на светофоре, но какое же разочарование меня настигло, едва дверца не подалась! Он любезно заблокировал.

Ненавижу! Не сидел бы за рулем – собственноручно задушила бы.

Всю дорогу Марк делал вид, будто едет один и не ощущает моих испепеляющих взглядов. А я, смотря на его затылок, намеренно вспоминала все гадости, что он мне делал, все фразы, которыми он делал больнее, чем если бы ударил.

Зачем? Потому что пока я злюсь, я не буду жалеть себя и плакать. И пока я злюсь, мне совершенно не стыдно за то, что бутылка сока, купленная в клубе, вдруг лишилась колпачка и теперь лежала на сиденье, понемногу опустошаясь на дорогую кожаную обивку. Мне так жаль, честно-честно! Но не могу же я не позволить бутылке запретить то, что у нее превосходно получается, и не дать облегчиться? Вот именно, что не могу, поэтому, когда братец остановился у ворот дома и разблокировал их, еще сильнее наклонила несчастный бутылек, которому не терпелось стать пустым. Долго терпел, но мечты же имеют свойство сбываться? Сбылись они и у Марка!

Покидала его машину я с улыбкой. И с такой же широкой улыбкой я переступила через порог прихожей, переобулась, но дальше моему подобию хорошего настроения пришел конец:

– Как отдохнула, милая? – отец еще не спал, сидел в гостиной с чаем и какими-то бумагами. Фоном ему звучали круглосуточные новости, которые он иногда слушал.