Лили и Дэвон, разумеется, не могли видеть кофе и чая, но зато отчетливо ощущали их запах – терпкий аромат, который почуяли, едва войдя в пещеру, но не сумели сразу определить: уж слишком он казался странным и неожиданным в подобном месте. Длинный, обитый железом короб, о который Дэвон споткнулся при входе, нес на себе аккуратно выведенную надпись “Мушкеты”. Однако самым поразительным предметом оказался простой, ничем не украшенный деревянный сундук, стоявший посреди пещеры в шести футах от них. Тяжелая крышка была откинута, внутри, призрачно мерцая и отсвечивая, лежали насыпанные грудами до самого верху золотые и серебряные монеты.

– Господи, спаси нас, – прошептала Лили. – Куда мы попали, Дэв?

Он тихонько рассмеялся, оглядываясь вокруг.

– Это тайник Клея. Другого объяснения у меня нет. Он не мог вспомнить, куда спрятал свой клад.

– Кобб все знал. Дэв, ты не представляешь, что он мне рассказал! Он был твоим братом… ну… наполовину. Сыном твоего отца.

Дэвон медленно повернулся к ней.

– Что? Лили, что ты такое говоришь?

– Кобб был незаконным сыном твоего отца! Он всегда это знал и всех вас ненавидел, потому что ему приходилось служить тебе и Клею. Он сказал, что у вас и украсть не грех… что он имел полное право присвоить часть вашего добра.

От потрясения лицо Дэвона превратилось в застывшую маску. Говорить он не мог. Лили хотела прикоснуться к нему, успокоить, но в этот самый миг ее настигла новая схватка, оказавшаяся особенно продолжительной. Ей хотелось вытерпеть боль молча, и невольно вырвавшийся из груди крик раздосадовал ее самое.

– О, черт, – проговорила она, задыхаясь. – Мне хотелось перетерпеть, но, черт возьми, до чего же больно!

– Кричи сколько хочешь. Ори во всю глотку! – посоветовал Дэвон, надеясь, что его ободряющая улыбка скроет владеющий им страх. – Но прежде всего давай-ка освободим тебя от этих мокрых тряпок. Ты будешь рожать на ложе из теплых мехов, покрытых шелком. Ну скажи, кому еще из женщин так повезло?

Его слова не произвели должного впечатления на Лили. Она ворчала, не умолкая, пока Дэвон осторожно снимал с нее мокрую одежду и укутывал в мягкий, как масло, вишневый бархат. Оставив ее сидеть у сундука с сокровищами и не обращая внимания на ее ворчание, он устроил ей пышное ложе из кроличьего и лисьего меха.

– Возьми лучше муслин, – деловито посоветовала Лили, увидев, что Дэвон расстилает поверх мехов бледно-желтый шелк в качестве покрывала. – Его легче отстирать.

Он помог ей взобраться на роскошную постель и тщательно укрыл мехами сверху, хотя ее тело уже согрелось. Лили сказала, что чувствует себя лучше в сидячем положении, и Дэвон смастерил для нее импровизированную высокую подушку из завернутых в атлас бобровых шкур.