Она х-хорошенькая, чего о тебе не скажешь, и не будет на меня ры-рычать. – Его выражение стало серьезным. – Дэв?

– Хочешь, я… поговорю с Лили? По… пробую? Дэвон невесело рассмеялся.

– И что же ты скажешь?

– Может, что-то п-п-п…

– Придет в голову. Что-нибудь умное и… ну… уб-бедительное.

– Ценю твою заботу. Но не думаю, что из этого выйдет толк.

– Но ведь это не повредит, верно? Я т-т-только попробую.

Может, и не повредит, думал Дэвон, но и не поможет. Все равно что вливать лекарство в глотку мертвецу. “Я с ней поговорю”, – твердо решил Клей.

– И как ты не сопреешь в такую жару, а, Лили? Апрель на дворе, а ты сидишь у огня, согнувшись в три погибели, как старая ведьма!

С этими словами Лауди развернула над матрацем чистую простыню и принялась подтыкать ее по углам.

– Гэйлин говорит, с тех пор, как ты поселилась в домике мистера Кобба, сюда перетаскали больше дров, чем пошло на обогрев всего Даркстоуна. Тебе бы выходить почаще во двор, что ты сидишь тут, как сова? Да я у вас днем, а не ночью, чтоб все тебя видели.

Она искоса бросила взгляд на Лили, но та не ответила и не подняла глаз от шитья.

– Умом тронулась, вот что я вам скажу, – пробормотала Лауди себе под нос, расстилая шерстяное одеяло поверх простыни и взбивая подушку. – Да и отощала, ну просто мешок с костями, смотреть страшно.

Габриэль поднялся со своего места рядом с креслом Лили, потянулся и неспеша направился к двери.

– Вон даже пес одурел от жары! Лауди, ворча, подошла к дверям и опустилась на корточки перед Габриэлем.

– Ух ты, красавчик, – замурлыкала она и погладила его по лбу.

Габриэль вежливо моргнул и отвернулся.

– Да уж, дело известное, только на хозяйку ты и смотришь, больше ни на кого не глядишь! Вот у кого сердце верное, благослови его Господь!

Распрямившись, она открыла дверь, и Габриэль выбежал наружу.

– Ну, что там у нас еще осталось? Подмести да пыль вытереть, – сама себе ответила Лауди и подошла поближе к камину. – А ну-ка, покажи, что ты сегодня шьешь? Дай глянуть! Ой, какой крошечный чепчик, вот здорово! Чтоб мне сгореть! Эта малютка еще не родилась, а одежек у нее – больше, чем у королевы!

Лили нарушила молчание:

Ободренная результатами своих маневров, Лауди живо возразила:

– А вот и нет! Миссис Кармайкл говорит, что будет девочка, а уж она-то знает толк в таких вещах.

– Нет, будет мальчик, – покачала головой Лили и вернулась к своему шитью.

Лауди встала, подбоченившись.

– Все? Больше тебе нечего сказать? За весь злосчастный день? Тьфу на тебя.