Чья это могила? Зачем нужны громоздкие гранитные валуны, которые ему пришлось тащить от зловонной лужи за полмили отсюда? Кто выстроил этот безумный парад птиц, зверей, великанов и русалок вокруг сгоревшего домика? Лили отказывалась отвечать, и он наконец перестал спрашивать.

Она ждала его у подножия холма. Его черный плащ доставал ей до щиколоток, делая ее похожей на маленькую беременную летучую мышь. Дэвон вздрогнул, увидев скульптуру, возле которой остановилась Лили. Статуя изображала мать и дитя; женщина фигурой напоминала Лили – ту Лили, какой она была до беременности, – и было что-то в ее осанке, в лишенном черт лице, не оставлявшее сомнений в том, кто послужил для нее моделью. Глядя на ребенка, которого женщина держала в руках, он ощутил замешательство и растерянность.

– Зачем вы меня искали? Зачем приехали сюда? – вдруг спросила Лили все тем же лишенным всякого выражения голосом.

– Зачем? – Он так долго хотел сказать ей об этом! – Потому что я люблю тебя.

С коротким негодующим восклицанием она повернулась спиной и зажала уши ладонями.

Дэвон пришел в ужас. Сперва он даже оцепенел, но йотом обошел ее кругом, чтобы заглянуть ей в лицо. Лили медленно опустила руки. Ее тонкие запястья тряслись, глаза выглядели слепыми, словно она смотрела внутрь, а не наружу. Дэвон заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал ровно:

– – Послушай меня, Лили. Теперь я знаю, что не ты стреляла в Клея. Ни за что на свете ты не причинила бы ему вреда. Я…

– Откуда? Он отвел глаза.

Откуда она могла знать?

– Клей что-то вспомнил?

– Нет, – на сей раз он ответил честно, – Клей ничего не помнит. Клянусь тебе, это я опомнился, я пришел в себя. У меня открылись глаза.

– Тебе станет легче, если я скажу, что сожалею о том, что сделал? Я не говорил этого раньше, потому что знал, что это не…

– Вы дадите мне денег?

Она повторила вопрос – хотя он прекрасно расслышал и в первый раз – по-прежнему чужим, бесцветным голосом.

– Но зачем? – ласково спросил Дэвон.

– Чтобы я могла уехать. Чтобы я могла жить. Холодок пробежал у него по спине, а волосы на голове шевельнулись.

Он увидел, как темнеет от отвращения ее истощенное, осунувшееся лицо, и слова застряли у него в горле.

– Так вы дадите мне денег?

– Нет, – хрипло ответил он.

Лили попятилась, когда он протянул к ней руку.

– Не прикасайтесь ко мне. У меня нет выбора, придется ехать с вами. Иначе я умру.

– Через три месяца я получу наследство, все, что осталось от моего отца. Тогда я покину вас и заберу собой ребенка. Это не ваш ребенок.

Все его тело оледенело от ужаса: он поверил ей. Но всего через долю секунды понял, что она говорит неправду. Разумеется, она говорила неправду!

– Чей же это ребенок? – спросил Дэвон, чтобы ей угодить.

– Этого я вам никогда не скажу.

Он попытался улыбнуться.