Они одновременно посмотрели на фьорд, в котором бушевали осенние штормы.

Виллему уже не могла бы скрыть свою беременность. Каждый день она с надеждой смотрела на фьорд, но морозы все не начинались.

Они ударили только в феврале. Покрытые инеем камни и стебли сверкали и искрились, будто алмазные. Старик и Виллему держали теперь корову в доме, так и ей, и им было теплее. От мороза потрескивали бревна. Спать приходилось, не раздеваясь.

— Гляньте-ка! — воскликнул старик однажды утром, когда они поднялись на утес. — Возле берега лед уже встал. И у нас и на материке.

— Но середина-то фьорда еще не замерзла, — возразила Виллему. — Господи, только бы теперь не началась оттепель!

На другой день полоска открытой воды сделалась немного уже. Они начали укладывать вещи.

— Господи, — молился старик, сложив руки, — пусть еще немного постоит этот мороз! Не дай льду растаять!

День за днем они наблюдали, как полоса льда становится шире, а полыньи сужаются.

Однажды утром Виллему прибежала к старику:

— Смотрите! — взволнованно крикнула она. — Фьорд замерз!

— Узкие протоки пока что остались. Подождем еще дня два.

— Но у нас нет времени ждать! Вдруг ночью начнется оттепель?

— Нет, оттепели не будет. А вот снег может выпасть.

— Не дай Бог! — взмолилась про себя Виллему. Но снега не было. И через два дня весь фьорд сверкал, как натертый воском пол.

Старик глубоко вздохнул.

— Ну, все ли у нас готово? — торжественно спросил он.

— Еще бы, давно готово! — воскликнула Виллему.

Через час они уже шли по широкой и пустынной ледяной равнине.

Наверное, по снегу идти было бы легче, думала Виллему. Ей было страшно смотреть сквозь лед в бездонную воду. Да и корова не так бы мучалась. Им пришлось привязать ей к копытам дощечки с шипами и завязать глаза. Они продвигались вперед медленно, ведя с двух сторон корову и помогая ей идти. Виллему дрожала в легком плаще, который сшила себе из старого одеяла.

Старик шел с трудом. Он ни разу не оглянулся на свой остров. За спиной он оставил всю прошедшую жизнь.

Виллему ликовала: скоро она будет дома! Наконец-то после месяцев ожидания она снова тронулась в путь. Ребенок уже давно начал шевелиться и часто напоминал о себе. Иногда она вспоминала, что ребенок может родиться отмеченным печатью Людей Льда, но гнала эти мысли прочь.

Башмаки ее были слишком тонки для такого мороза, и она обмотала их тряпками, волосы у нее давно уже отросли и были спрятаны под шалью, оставшейся после жены рыбака.

Время от времени лед у них под ногами издавал низкий певучий звук. Добравшись до середины фьорда, они пошли осторожнее. Здесь легко было и провалиться.

Ветер кусал уши и щеки, полетел первый мелкий, сухой снег. Снежинки острыми иглами впивались в лицо, залетали под воротник, в рукава.