– Это такое несчастье!.. Мы так напуганы!.. Как вы ушли, так она и не просыпается! Я не переживу, если с их яснословием что-нибудь случится! Не переживу! – тараторил он дрожащим голосом.

Иннокентий Федорович привел Дмитрия Николаевича в уже знакомую ему комнату с золотыми фонтанами и черными колоннами.

Мадмуазель Флора лежала на устланном леопардовой шкурой лектусе и была прикрыта клетчатым английским пледом, абсолютно не вязавшимся ни с интерьером залы, ни с одеянием пифии, которое, судя по обнаженным плечам и унизанным золотыми браслетами выпростанными из-под пледа рукам, оставалось тем же, в котором она давеча принимала Руднева. Подле античного ложа суетились две девушки в платьях горничных. Одна из них совала под нос Флоре флакон с нюхательной солью, а вторая брызгала бесчувственной женщине в лицо водой.

– Вот! Вы видите! Это ужасно! Кажется, она уже не дышит! – возопил фамильяр и снова принялся ломать руки.

Дмитрий Николаевич подошел к Флоре и стал нащупывать у нее на шее слабый пульс.

– Дайте зеркало, – велел он и поднес поданную безделушку к слегка приоткрытому рту пифии.

– Она жива и дышит, – констатировал он. – Как давно вы послали за доктором? Если ждать более получаса, лучше прямо сейчас везти ее в больницу.

Но ждать не пришлось. В сопровождении лакея в комнату вошел седоволосый поджарый господин лет шестидесяти в золотом пенсне и старомодной тройке. При нем был докторский чемоданчик.

– Доктор! Доктор! Помогите! – рыдающий Иннокентий Федорович вцепился эскулапу в руку и потащил его к своей бесчувственной госпоже. – Спасите ее, доктор!

Врач выдернул руку и отстранил от ложа суетящихся горничных.

– Не мешайте, – сухо потребовал он. – Расскажите, что произошло?

– Она… Она умирает!.. Она не дышит!.. – продолжал вносить сумбур убитый горем фамильяр.

– Доктор, я думаю, ее чем-то опоили, – обратился к врачу Дмитрий Николаевич. – Она при мне выпила вино, а после, через несколько минут, начала засыпать.

– Когда это произошло? – строго спросил доктор.

– Чуть меньше часа назад. Может, минут сорок.

– Отчего же вы сразу меня не позвали?

– Я не понял, что происходит что-то странное. У меня были основания считать… что имеет место мистификация.

Доктор буркнул что-то неопределенное и склонился над спящей.

Дмитрий Николаевич отошел от лектуса и обратил свое внимание на стол, который по-прежнему был уставлен изысканными яствами на стилизованных под античность блюдах. Среди всего этого гастрономического изобилия стояла початая бутылка испанского вина.

Руднев забрал бутылку. Подхватил под руку метавшегося по подиуму фамильяра и выволок его в коридор.

– Иннокентий Федорович, мне нужна пробка к этой бутылке. Я заберу ее на экспертизу. Еще мне нужен телефон.