«Ну, сейчас он мне даст…» – опять подумал Алешка.

– О, да здесь посетитель! Такой поздний гость. Видимо, тебе очень нравится в музее?

– Нравится… – нерешительно ответил Алешка. – Только я не очень рассматривал. Я пришел по делу.

– Вот как! По важному делу?

– А вы… Значит, вы здесь работаете?

– Я – Хранитель музея.

Почему Алешка не догадался сразу, что это – Хранитель?

Он думал, что Хранитель – старый, седой, важный. С бородой. А этот был еще молодой. Стройный, сухощавый. Похожий на учителя физкультуры из Алешкиной школы, только повыше.

У Хранителя были удивительные глаза.

Даже при неярком свете видно было, что это очень светлые глаза – как морская вода, пробитая солнечными лучами. И в них не было ни капельки строгости. Алешка перестал тревожиться.

– Значит, важное дело у тебя? – переспросил Хранитель.

– Да… Скажите, правда, что все модели кораблей, которые уплывают от хозяев или теряются, находят дорогу к вам?

– Правда. Но только хорошие модели. Если их делают с любовью. Плохие гибнут в пути.

– Но я смотрел, смотрел… тут нет ни одного кораблика…

– А они не здесь.

Пойдем.

Хранитель взял Алешку за руку и повел.

За маленькой дверцей была винтовая лестница с медным поручнем и гулкими железными ступеньками. Она уходила словно в глубокий колодец. У Алешки даже голова закружилась, когда они спускались.

Внизу была полукруглая дверь. Хранитель нажал на нее плечом и сказал:

В большом подвальном зале с могучими столбами и сводчатым потолком раскинулось корабельное царство. Сначала Алешка увидел громадные модели фрегатов – они были размером с настоящую шлюпку. Их мачты почти касались больших судовых фонарей, которые на цепях висели под каменными сводами.

За фрегатами тянулись столы и витрины с моделями поменьше. Среди бригантин и галеонов темнели узкие строгие крейсеры и эсминцы. Сквозь такелажную паутину брамсельных шхун и каравелл сверкали белой краской лайнеры и сухогрузы. Подводная лодка длиною с карандаш устроилась рядом с полутораметровым парусным корветом. Среди торосов из голубого стекла подымал могучий форштевень атомный ледокол. За ним пламенел крылатый парус малайского катамарана…

– Их тут, наверно, целая тысяча, – шепотом сказал Алешка.

 – Я и не думал, что их столько может быть на свете.

– На свете их гораздо больше, – отозвался Хранитель. – Но здесь собраны лучшие образцы малого флота.

Они медленно шли мимо витрин, тумбочек и полок с моделями. Шаги и голоса были приглушенными: стены из пористого камня поглощали звуки. Хранитель неторопливо говорил:

– Малый флот живет на свете с тех же давних пор, что и большой. Когда человек выдолбил первую в мире лодку, он тут же сделал другую – маленькую.