Да уж, его раболепие по отношению к бабушке делало его смешным и нелепым.

— Сказать — не сказать! — презрительно поморщилась бабушка. — Рассуждайте сколько вам угодно. Я могу сама принять решение открыть ей правду. Мне жаль Утрату за то, что у нее такая шлюха-мать. Женщина, живущая под одной крышей с человеком, который не является ее мужем, показывается в нижнем белье миллионам людей! Отец Утраты был прекрасным человеком, а мог бы стать великим — сыграть важную роль в новом мировом порядке, в который он верил. Утрата — все, что у меня осталось от Джека. Мне решать, говорить ей или нет.

— Ты этого не сделаешь, — тоном, не допускающим возражений, заявил сэр Генри. — Ты вообще не будешь иметь с ней впредь никаких контактов. Разве тебе не приходит в голову, что Невилл знал о произошедшем и именно поэтому очертя голову бросился в Анды? Карьера Сола закончена, ему придется сложить с себя полномочия члена парламента. Не может быть и речи о том, чтобы он продолжал заседать в палате — теперь, когда вскрылась правда о дезертирстве Джека. Ты думаешь, я позволю тебе причинить еще какой-то вред нашим детям, внукам и правнучке — больше того, что ты уже причинила?

Бабушка поднялась с кресла и вышла из комнаты. Эдвин собрался двинуться вслед за ней.

— Она может пойти и отыскать Утрату. Она вполне способна все ей рассказать, просто из вредности.

— Она ее не увидит, — сказал дедушка. — Роукби предупрежден, что они не должны встретиться.

— Так как же нам быть с Утратой? — воскликнула Аликс.

Неожиданно в комнате появилась Утрата.

— Я услышала свое имя. Что вы здесь делаете? Опять какие-нибудь тайны?

Изабел взяла ее за руку.

— Послушай, детка, мы обсуждаем, что будет лучше для тебя в дальнейшем. Ты любишь музыку, где ты хочешь учиться? Можно ли начать обучение сейчас или нужно подождать, пока станешь старше?

— В пятнадцать лет можно поступить в лондонский музыкальный колледж, только это рановато.

— Чем бы ты хотела заняться, Утрата? — сказал Эдвин.

— Я скажу вам, — пришла ей на выручку Аликс. — Я знаю, чего бы желала Утрата. До лета доучиться в школе и в течение этого времени заниматься со своей преподавательницей. По-настоящему, всерьез и, конечно, в открытую, с согласия родителей, то есть опекунов. А осенью начать обучение в Лондоне.

— Не говори так, — торопливо проговорила Утрата. — Это невозможно. Мне надо закончить образование — бабушка хочет, чтобы я поступила в университет. Она никогда не позволит мне оставить школу в следующем году, и особенно — учиться музыке. Ей также не понравится идея насчет Лондона — это же большой растленный город. Она мечтает запереть меня в каком-нибудь старинном женском колледже, где двери закрывают в девять часов вечера.