Затем он поморщился, и на его лице появилось извиняющееся выражение, прежде чем он добавил более мягко: — Я сделаю это.

Жанна Луиза кивнула и отошла, оставив его вываливать содержимое на кровать и разбирать выпавшую одежду. Он купил обещанную одежду для Жанны Луизы, а также пижаму, футболку и шорты для Ливи, и еще одну пару джинсов и футболку для себя. Правда, он не подумал купить пижаму ни себе, ни Жанне Луизе. Обычно он их не носил и просто не подумал об этом с Жанной Луизой. Он купил ее только для Ливи, потому что она, казалось, выпрыгнула на него, когда он проходил мимо стойки, где они висели.

Она была розовыми с белыми далматинцами на них, и он думал, что дочь будет выглядеть очаровательно в ней.

Вздохнув, Пол отложил свою одежду вместе с одеждой Ливи, положил одежду, которую купил для Жанны Луизы, обратно в пакет и сказал ей. — Прости. Я не подумал купить тебе пижаму.

— Все в порядке, — пробормотала она, принимая пакет. — Я могу спать в футболке и трусиках.

Пол моргнул, услышав заявление. Жанна Луиза этого не заметила, она отвернулась и поставила пакет на край кровати, где лежала Ливи.

Прогнав образ, который она только что вызвала в его голове, Пол взял пижаму и подошел к изголовью кровати.

— Вставай, кексик, — легко приказал он.

Хихикая, Ливи встала перед ним на кровати и подпрыгнула, когда он поймал край ее футболки и стянул ее через голову. Она продолжала подпрыгивать, когда он надел на нее пижаму, но он остановил ее, поймав за лодыжки. Только после того, как он это сделал, ему пришло в голову, что, возможно, ей не следует прыгать или падать, что, возможно, это вызовет еще одну головную боль.

К счастью, этого не произошло, и Ливи громко рассмеялась, прыгая на кровать.

Затем она передвинула ноги, когда он стянул с нее шорты и надел пижамные штаны. Бумер подумал, что это прекрасная игра, и тут же прыгнул на кровать, возбужденно лая.

Полу пришлось приказать собаке слезть с кровати, но он улыбнулся, когда закончил натягивать штаны Ливи. Глаза ее блестели, щеки порозовели. Если бы он сам не видел снимки в кабинете врача, и дочь не страдала от головных болей, которые мучили ее последние несколько недель, он почти поверил бы, что она была обычной, здоровой маленькой девочкой.

Но это было не так. Она умирала. От этой мысли его улыбка померкла, а голос стал хриплым, когда он пробормотал: — Теперь под одеяло.

— Хорошо, — сказала она весело, но снова встала на кровати, обняла его за шею и поцеловала в щеку, прежде чем подойти к тому месту, где Жанна Луиза откинула одеяло. Она опустилась, сунула ноги под одеяло, затем вытянула их, откинувшись на спину. Потом Ливи закрыла глаза и начала громко храпеть.

— Обезьяна, — сказал Пол, выдавив улыбку.