– А если тебя убьют и закапают за эти три недели? Или в рабство продадут? Или еще что-нибудь сделают?

– Это маловероятно – у нас правовое государство.

– Это ты юным читателям в День Конституции рассказывай, а не мне. Какое правовое государство, когда тебя, мать-одиночку, сократили?

Юридически матерью-одиночкой Люба не считалась, так как при оформлении свидетельства о рождении сына, сказала, что у ребенка есть отец, чтобы сын не остался без отчества. Этим самым она лишила себя права на какие-то льготы, но о своем поступке не сожалела.

– Сократили меня законно, – констатировала Люба. – И не убьют меня. Зачем им это?

– Ты хотя бы его профиль в соцсетях посмотрела? Поискала про него информацию?

– Да я даже не знаю, как его зовут! – призналась Люба.

– Ты собираешься замуж за мужчину, даже имя которого не знаешь? Ну, ты, подруга, совсем с катушек съехала. Тебе лечиться надо, а не замуж выходить!

– Я не сумасшедшая. Нам не о чем говорить, если ты считаешь меня дурой! – обиделась Люба.

– Да не считаю я тебя дурой! Но поступаешь ты по-идиотски. Умоляю: перезвони и откажись. Скажи, что ребенка оставить не с кем.

– Я еще не соглашалась, взяла время на обдумывание.

– Вот и не соглашайся. О Гаврике подумай!

– Без тебя решу, соглашаться мне или нет. Потому что как раз о Гаврике и думаю. На какие шиши мне его в школу собирать?

– Ну, как знаешь, подруга, – окончательно обиделась Надя. – Но потом пеняй на себя, я тебе предупредила.

На этом неприятный разговор, которого Люба хотела избежать, закончился. Но сомнения всколыхнули душу с новой силой. Из всех щелей разума повылезали мелкие зубастые страхи: «Людей, бывает, и на органы похищают. А если тут какой-то криминал? Или мошенничество? Может ли он на меня кредит повесить? А если он наврал, что я не в его вкусе, а на самом деле извращенец, который как раз и любит таких, как я? Что, если он запрет меня в подвале и будет насиловать?».

Размышлять на эту тему Люба продолжила по дороге за Гавриком – он отдыхал в школьном лагере дневного пребывания. Но к какому-либо финальному решению подобраться никак не удавалось. Подтолкнул ее к нему вид сына, вышедшего к ней в порванных джинсах и запачканной футболке. Учительница сказала, что он подрался. Люба обещала поговорить с сыном дома, но беспокоило ее не столько его поведение, сколько испорченная одежда, которая была куплена буквально накануне. Одежда на Гаврике буквально горела, да и обувь тоже. На обновление мальчишеского гардероба к школе требовались деньги. И если она откажется от удачно подвернувшейся возможности подработать, не факт, что сможет собрать сына в школу.

– Скоро я уеду ненадолго в Москву, а ты останешься с бабушкой, – сообщила Люба Гаврику, когда они пришли домой.