Мысли метались между несколькими фразами, прочно засевшими в голове. Лере никак не удавалось их связать.

– И ещё, Лерочка. Прежде чем Вы мне ответите. Подумайте о Вашем будущем, – кажется, Верестов решил её добить. – Если всё-таки согласитесь и пойдете на такой шаг, как суррогатное материнство, о юридической карьере можете забыть. Я имею в виду настоящую карьеру с работой в крупных юридических компаниях. Тот факт, что Вы выносили и отдали ребенка за вознаграждение, оппоненты используют против Вас в первое же слушанье.

Но какое будущее! Только бы маму да Геныча спасти! А со своей карьерой она разберется. Как-нибудь потом. В другой жизни.

– Я Вас поняла, спасибо за заботу, – глухо отозвалась девушка и снова взялась за бумаги.

И снова строчка за строчкой.

Кем бы ни был тот человек, что выдвигал все эти требования, он знал какую сумму назначить.

– Если я не беременею три месяца естественным путем, мне делают искусственное оплодотворение?

Продумано было все. До мельчайших подробностей.

Запрет на БДСМ. Запрет на нанесение телесных повреждений.

И неустойка в случае расторжения договора по её вине.

Господи, тот парень, что решил заиметь себе ребенка, он хотя бы понимает, о каких суммах идет речь?

По безразличным глазам Верестова, Лера пришла к выводу, что понимает.

– Переведите полмиллиона евро в рубли и скажите, где Вы сможете заработать такую сумму за год?

Верестов бил по больному, знал, как умело распорядиться фактами.

– Кстати, изучите пункт о неразглашении. И пункт о Ваших дальнейших действиях после рождения ребенка.

Полная конфиденциальность. Даже для близких людей. А после рождения и подписания отречения от ребенка, ей запрещалось искать с ним встреч и говорилось, что будет составлен новый договор с указанием особых условий.

– Что за особые условия?

– Штрафные санкции. Если нарушите их и попытаетесь выйти на контакт с ребенком, первый раз – денежный штраф в сто тысяч евро, второй – суд.

– Но нет таких статей.

– Мы всё обсудим в новом договоре, который Вы обязуетесь подписать после рождения ребенка.

– Вы сами себе противоречите. То упрекаете меня в неразумности и неосторожности с документами, то подталкиваете к тому, чтобы я подписала потом нечто непонятное.

– Хорошо, мы внесем в этот договор более подробные условия Вашего поведения после рождения малыша.

В горле пересохло, и, чего греха таить, Лера сейчас выпила бы чего-нибудь крепкого, способного мобилизовать её оставшиеся силы. Она совершенно растерялась.

– Сколько времени у меня на раздумье? – тихо спросила она.

– До десяти утра завтрашнего дня.

– Валерия, я что-то не пойму, – Верестов неожиданно быстро подался вперед, и его лицо оказалось близко к лицу Леры. – Это у Вас всего лишь неделя. Мой клиент не торопится.