Автомобиль въехал в Большой Гнездниковский переулок и, рыгнув чадом, остановился перед массивным пятиэтажным зданием, у самого входа театра миниатюр «Летучая мышь». А следом за автомобилем сюда же подъехали пролетки. Из экипажей, запрудив переулок, повыскакивали молодые люди и уверенно направились в сторону театра.

— Куда, господа? — самоотверженно бросился навстречу гостям пожилой билетер. — Ваши билеты!

Он чем-то напоминал престарелого артиста: на плечах — выглаженный сюртук, на шее — бабочка. Возможно, так оно и было в действительности.

Высокий молодой человек в кожаной куртке, шагавший впереди, остановился у дверей и, сурово посмотрев на старого чудака, внушительно похлопал широкой ладонью по деревянной кобуре:

— Вот мой билетик… дорогой мой товарищ! Мы из Чека.

Старик опасливо прижался к стене и проговорил:

— Ну, если так… товарищи!

— Понимать надо, гражданин, — усовестил билетера человек в кожанке. — Нет у вас революционной сознательности. В городе банды жиганов разгуливают! Простым гражданам на улицу невозможно выйти, а вы тут… билетик, понимаешь ли!

Старик выглядел обескураженным:

— Я, конечно, товарищи, со всей душой и… с огромным пониманием. Но ведь концерт! Как-то неловко получается…

— О налетчике Кирьяне слышали? — сурово спросил человек в кожаной куртке.

— А кто же о нем не слышал?

— Так вот, товарищ билетер, сейчас он находится в вашем театре!

— Господи Иисусе, неужели?! — ахнул с перепугу старик.

Чекист нахмурил брови и продолжал:

— Мы тут не покладая рук боремся с врагами советской власти, а вы билетики с чекистов спрашиваете. Эх, товарищ, товарищ… — И, повернувшись к застывшим позади людям, произнес: — Пойдемте за мной, товарищи милиционеры.

— Остальные тоже с вами? — ужаснулся билетер.

Молодой человек приостановился и негодующе воскликнул:

— Вы, уважаемый, предлагаете мне в одиночку брать преступника?

Не дожидаясь ответа, он заторопился в глубину театра, увлекая за собой остальных.

Театр «Летучая мышь» был известен всей Москве. Очень уютное местечко. В первую очередь театр славился своим несравненным буфетом, где, кроме черной икры, можно было полакомиться семгой и угостить примадонну фужером шампанского. Здесь царила демократия. Даже столы были расположены в непосредственной близости от сцены. Равнодушными оставались лишь официанты, которые без конца мелькали между столами, принимая заказы и разнося блюда.

Конферансье вышел на сцену и хорошо поставленным голосом сообщил:

— Господа! Сегодня у нас юбилейный спектакль «Король Лир». — Победным взглядом он осмотрел всех присутствующих. Зрители ненадолго оторвались от тарелок и ободряюще закивали.