Немцы не драпают сломя голову, как показывают в фильме «Секретарь райкома». Отступают хоть и быстро, но грамотно. Наверняка уносят раненых, а прикрывают группу пулеметчики. В густом сосняке преследовать их двумя неполными взводами не имеет смысла. Илюшин кричит вырвавшемуся вперед Луговому:

— Никита, стой! Собирай людей.

Трое убитых немцев. Два рядовых и один унтер с нашивками. Ранения у всех пулевые и несколько осколочных, от гранат. Почти все мины разорвались с перелетом. У нас потери большие. В роте четверо убитых и шесть раненых. Погиб боец из моего взвода.

Познакомиться ближе с ним не успел. Парень лет двадцати прошит пулеметной очередью. Мгновенная смерть. Кроме того, во взводе двое раненых. Один в шею. Это, наверное, тот, кто кричал «ура». Покрытый крупными каплями пота, он весь трясется. Зина Каляева, умело обработав рану, делает перевязку.

— Повезло, Володя… ничего серьезного, — приговаривает она.

По-настоящему тяжело ранен рядовой с медалью «За отвагу» из третьего взвода. Сквозь перебинтованную грудь проступают, сплываясь вместе, три кровяных пятна. Перебита ключица. К плечу и руке примотаны лубки.

Один из санитаров протирает спиртом рану у моего бойца, Паши Митрофанова. Голый по пояс, он послушно задирает руки, помогая санитару. Пуля вырвала клок мяса из подмышки. На худом мальчишеском теле проступают все ребра, брюки сползли и держатся на кальсонах.

— Ничего, Митроха, — утешает санитар. — Чичас перевяжет Зинуля — и в санбат. Недели две, как человек, отдохнешь.

Несколько бойцов роют на берегу речки могилу. Четыре тела лежат в ряд. Илюшин отчитывает сержанта-минометчика, который, как я понял, намылился вернуться в свою роту, так как у него остались всего три мины.

— А пятьдесят семь коту под хвост. И спешил ведь как! — Ротный обращается то к командиру третьего взвода, то ко мне. — С перепугу воздух сотрясал. Пойдешь с нами. Кончатся мины — карабины есть.

Командир первого взвода, Луговой Никита, лейтенант, года на два постарше меня, с медалью «За боевые заслуги» и нашивкой за ранение. Ладно подогнанная форма. Половина его взвода, раздевшись, бредут снизу вверх по течению, ищут станок от «максима», который выронил раненый пулеметчик. «Максим» считается тяжелым оружием.

Просто так потерю станка не оставят. Можно загреметь под трибунал. Потратили почти час, но станок все же нашли.

Раненых отправили в тыл, и ускоренным шагом, почти бегом, спешим к городку. Идти легче. Я расстрелял два диска и почти два с половиной рожка. Две с лишним сотни патронов и, наверное, никого из немцев не убил. Это не снайперская охота, один патрон — один немец. Набиваю на ходу патронами магазины-рожки.

И рота поредела. Четверых похоронили, шестерых раненых отправили в тыл.