А триста семьдесят душ пусть искупают грехи и берут дамбу штурмом или ползком.

— Перебьют нас, как котят, — тоскливо поделился со мной невеселыми мыслями командир первого взвода Никита Лесников. — Кой черт я согласие дал штрафниками командовать. Старлея обещали сразу дать. Если и присвоят, в гробу, что ль, с третьей звездочкой лежать?

Даже мой ординарец Андрюха Усов перестал улыбаться, поглядывая на крутой откос дамбы и залитую водой низину.

— Дурная атака, — сказал Прокофий Байда. — Если даже возьмем эту дуру, немцы ее взорвут.

Укрепления у немцев были земляные, построить что-то более основательное они не успели. Дамбу захватили суток двое назад. Но само место было настолько неудобным для штурма, что, наверное, у каждого закрадывалась мысль: «Здесь и кончится для нас война». На склон дамбы спустились две группы немецких саперов по три человека в каждой. Минировать подходы. Прямо у нас на глазах. Помешать мы им не могли, до дамбы было два километра. Да и высвечивать роту раньше времени Малышкин не хотел.

Связался с батареей. Пострелять все артиллеристы любят. Не отказали. Две противотанковые пушки ЗИС-3 били довольно точно. Саперы закопошились, разбрасывая мины как попало. Снаряд накрыл одну из групп. Фрицы полезли наверх, волоча за собой раненого или убитого. Но вечером они обязательно повторят попытку. Немцы торопливо рыли траншеи, закапывались. Наши пушки молчали. Как всегда, не хватало снарядов. Потом через дамбу на большой скорости прошли три бронетранспортера и штук шесть грузовиков с пехотой. Батарея снова открыла огонь и разбила один грузовик. По нашим орудиям ударили минометы. Выпустили с полсотни мин, и все затихло.

Малышкин послал трех человек обследовать низину и ушел с ординарцем к начальству. Привезли обед, пшенную кашу с бараниной. Водку пока не выдавали. Мы со Злотниковым долго всматривались в дамбу. Судя по всему, защищают ее человек восемьдесят-сто. Неполная рота, усиленная артиллерией и минометами. Решили между собой, что днем дамбу не взять. Лучше двинуть ночью. Если будут подрывы на минах, все равно потеряем меньше людей, чем под пулеметным огнем. Впрочем, решать Малышкину.

Ротный вернулся ближе к вечеру вместе с рыжим лейтенантом-артиллеристом и тремя саперами, выделенными из полка. Целый час обсуждали, как будем действовать. Совещание, несмотря на авторитет майора, прошло угрюмо, с подковырками. Узнав, что на артподготовку отпущено всего сорок снарядов, Злотников покачал головой.

— Мощно. А что не пятьдесят? Вы на пристрелку половину потратите.

Рыжий командир батареи огрызался:

— Сколько дали, столько и выпустим. А пристрелку уже провели.

— Видел. Крепко вы грузовик с фрицами стукнули. Всего с восьмого выстрела. Почти под колеса попали.