У Крастилевского оказалась легкая рука. То есть лицо, конечно. После того как его лицо появилось на пачках сибирского сбора и везде, где этот сбор рекламировался, Машина работа с селебрити пошла как по маслу. Он не был так известен, как какой-нибудь телеведущий, но любой телеведущий вызывал у одних желание ему подражать, а у других отвращение, особенно теперь, когда телевизионные ток-шоу напоминали сумасшедший дом. А Крастилевский ни у кого отвращения не вызывал.

– А, так вас Женя рекламирует? – говорили довольно известные актеры, к которым Маша обращалась в следующие две недели.

 – Ну тогда и я согласен.

Начальник был доволен – узнаваемые лица на чайных пачках льстили его тщеславию и поднимали продажи, – а Маша вообще летала как на крыльях. Правда, это лишь в малой мере было связано с ее профессиональным успехом.

В тот день, когда фотографировали чай в квартире в Глинищевском переулке, а потом заходили к старушке, ужин так и не состоялся. Спустились на первый этаж, а когда дверь лифта открылась, Крастилевский посмотрел Маше в глаза вопросительным взглядом. Она не знала, каким взглядом ответила ему, но когда он снова нажал на кнопку седьмого этажа, возражать не стала.

А зачем притворяться, маленькие они, что ли? Все же понятно.

Он был совсем другой, чем Игорь – полностью отдавался своей страсти, не пытался это скрыть, и каждый захлебывающийся звук исторгался из самого его нутра, и каждый удар его тела внутри ее означал всей своей силой: сколько бы ни было у него раньше женщин, жен, любовниц, сейчас она единственная, кто нужна ему и желанна. При этом он не рассказывал глупостей про то, что не любит нюхать цветок в противогазе, и вел себя осторожно, хотя секс с его стороны был похож на утоление голода, что Машу удивило – неужели у него давно не было женщины? Но спрашивать об этом она не стала.

Видно было, что его желание не абстрактно, а направлено именно на нее, и это ошеломило ее так, что было не до вопросов.

– Бог тебя мне послал, милая Пружинка, – утирая со лба самый настоящий крупный пот, сказал Крастилевский.

Он только что отпустил Машины плечи, перекатился на бок и упал на спину рядом с ней. Грудь его ходила ходуном от прерывистого дыхания.

– Ты такой верующий?

От растерянности, от смятения, от неожиданности происшедшего она не знала, что сказать, и сказала, как обычно, глупость.

– В меру. – Он улыбнулся. – Пожалуй, больше суеверный, чем верующий. Но дело не в этом.

– В том, что ты меня подзавела. Пружинка и есть. Хорошо, что ты появилась.

Маша тоже думала, что это хорошо. И спустя две недели после той ночи, которую они с Крастилевским впервые провели вдвоем, не стала думать иначе.

Ключ у нее был от обеих квартир, поэтому перед тем как зайти к нему, она заглянула к Элине Андреевне.