– Что? – пролепетала она.

– Я не имею права указывать, что тебе делать по отношению к твоим родным и в твоем доме. Но чувствую себя неловко от того, что нахожусь здесь тайно. Поэтому я сейчас уйду и приду завтра. И мне не хотелось бы делать вид перед твоими мамой и бабушкой, что сегодня меня здесь не было. Ты понимаешь?

Может быть, он спрашивал лишь о том, понимает ли она его английский, а может, речь была о его мыслях. Она понимала и то и другое. И робела перед тем, как внятно и последовательно он может говорить сейчас, когда сама она пребывает в полнейшем смятении, и восхищалась тем, что он может так говорить.

– Да, – ответила она.

Их лица, повернутые друг к другу, почти соприкасались. Свен приблизил губы к Вериным губам и сказал:

– Я немного боюсь отношений с тобой.

– Ты совсем юная. Видела мало событий и не знаешь себя. И даже не только поэтому.

– Почему? – повторила она.

– Ты совсем другая, чем я привык.

Вот оно! Он кажется ей таким близким, как будто она знает его всю жизнь, а для него это не так.

– Другая… – непонятно зачем повторила она.

Наверное, растерянность прозвучала в ее голосе так явственно, что Свен сказал:

– Ты очень тонкая, Вера. Это не внешне, хотя и внешне тоже. Но это во всей тебе. Как ты чувствуешь, улыбаешься, говоришь. И как мы любили друг друга сейчас – в этом тоже. Для меня физические отношения всегда были проще. Не знаю, это потому, что я мужчина или из-за моей профессии. В ней надо быстро следовать за жизнью, ничего не упускать, а тонкости потом. Или из-за твоей музыкальной профессии. Или, может быть, только от того, что мы с тобой родились в разных странах.

Он говорил просто, ясно, прямо. Ему было важно донести до нее смысл своих слов и содержание своих мыслей. Впервые с той минуты, когда они вышли вместе из Иркиной квартиры, Вера отчетливо понимала то, о чем Свен сказал сейчас: что они не выросли на одной улице, что это не больше, чем ее глупая иллюзия.

– Ты самый тонкий человек, какого я знаю, – повторил Свен. – Я вспомнил про альвов поэтому. И потому, что у тебя в волосах сейчас белые лепестки.

– У тебя тоже, – сказала она.

– И теперь мне надо подумать, что я могу пообещать твоим родным.

Последняя его фраза не вытекала из предыдущих, это удивило Веру. При чем здесь ее родные?

– Что значит пообещать? – недоуменно проговорила она. – Они не ждут от тебя никаких обещаний!

– Не ждали, – поправил Свен. – Но теперь они имеют право понимать, что будет с тобой, если ты согласишься выйти за меня замуж и уехать со мной. У нас все получилось спонтанно, но дальше я обязан продумать каждый свой шаг. Я люблю тебя, Вера. – Он смотрел прямо, серьезно, и так же звучали его слова. – Это ворвалось в мою жизнь.