Но когда он снова появляется через минуту, пока я пью второй стакан воды, я чувствую предательский трепет — трепет, которого не должно быть, черт возьми.

Он переоделся в костюм, и теперь мы в одинаковых серых трениках.

Только рубашки на нем нет.

Я не могу удержаться, чтобы не скользнуть взглядом по его скульптурному торсу, когда он приближается. Сдерживаемый вздох вырывается из моих губ.

Он прижимает меня к кухонной стойке, заключая в объятия.

По моему телу разливается тепло. Меня все еще тянет к нему. Я хочу оставить на нем следы. Я хочу вырезать свое имя на его коже.

Это нелепо, потому что я планирую сбежать от него, но чувство собственничества все еще горит глубоко в моем животе.

Он наклоняет голову, оказываясь на уровне моих глаз. — Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала на меня злиться?

— Разве мы не говорили об этом за ужином? Я уже сказала, что перестала на тебя злиться. У нас все хорошо.

Он наклоняет голову. — Ты называешь это хорошим? Ради всего святого, не вспоминай больше эту чушь про друзей. Я этого не вынесу.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты перестала отрицать, что здесь еще что-то есть.

Что-то, за что стоит бороться. Я был готов умереть за тебя, Солнышко. Неужели ты думаешь, что я просто откажусь от нас после того, как у меня появился второй шанс сделать тебя своей?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Я никогда больше не буду твоей, Неро. То, что у нас было раньше, исчезло.

Он качает головой. — Ты ошибаешься. Я думаю, ты все еще хочешь меня, просто не хочешь признаться себе в этом.

Унижение пронзает меня насквозь, потому что это правда.

Я извиваюсь в его объятиях, поворачиваясь так, чтобы оказаться спиной к нему.

Чтобы не смотреть ему в глаза и не чувствовать, что он заглядывает мне прямо в душу.

Он прижимается ко мне и становится твердым, как камень.

Мой голос слабее, чем должен быть.

Его дыхание касается моей шеи, а его губы касаются моего уха, вызывая мурашки по коже. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить стон, который грозит вырваться наружу.

— Ты должна позволить мне прикасаться к тебе, — пробормотал он. — Мы должны быть единым фронтом, помнишь? Как мы убедим кого-нибудь, что мы счастливы в браке, если ты будешь отстраняться каждый раз, когда я попытаюсь тебя поцеловать?

Его рука обхватывает мое горло, и он поворачивает мою голову так, что наши губы оказываются на расстоянии шепота друг от друга.

Проходит несколько секунд, пока мы дышим одним воздухом.

Это чистое искушение. Теперь я знаю, что чувствует наркоманка, когда просто не может устоять перед очередной дозой.

Мой рот приоткрывается.

Это все приглашение, которое ему нужно.

Его губы налетают на мои, язык вторгается, борется, завоевывает. Мир вокруг нас исчезает.