Он никогда не стеснялся делать все, чтобы обеспечить свою семью.

Что-то неприятное мелькнуло в глубине моего желудка. — То, что твой отчим хорошо относился к твоей маме, не делает его хорошим человеком.

— Он не заботился о том, чтобы его воспринимали как хорошего человека. В этом-то и дело. Он заботился о людях, которые его окружали, о тех, кого он любил, гораздо больше, чем о мнении других. — Мышцы на его челюсти подпрыгивают. — Мой отец был одержим своим имиджем. Он не хотел принимать помощь, в которой отчаянно нуждалась его семья, потому что слишком беспокоился о том, что скажут о нем люди в его церкви, если узнают.

Кусочки начинают складываться в единое целое. — Твой отчим был твоим героем. Ты думаешь, что он спас тебя и твою маму.

— Я так не думаю. Я знаю. Он всегда относился ко мне, как к родному. Он научил меня быть мужчиной.

— Он научил тебя быть мафиози.

— Очень хорошим. — Он сгибает руки на руле. — Я знаю, что ты относишься к этой жизни свысока, Блейк, но она спасла меня и мою маму. А отчим научил меня, что ярлыки, которые общество навешивает на вещи — хорошие и плохие, моральные и аморальные, — выдуманы.

В жизни нет абсолютов. Только приняв это, можно обрести настоящую свободу.

Я опускаю взгляд на свои руки, отказываясь признать, что это правда. В этой жизни есть вещи, которые, несомненно, плохи. И быть преступником, убивающим людей, — это аморально. Это неправильно.

Но спорить об этом с Неро бессмысленно. Ясно, что мы не договоримся.

— Прав ли был Джино, когда говорил, что ты хочешь поквитаться с Рафаэле? — спрашиваю я, когда проходит несколько молчаливых минут.

На его лице появляется мрачное выражение.

 — Нет. Я бы никогда не предал Мессеро.

— Даже после того, что случилось? Звучит так, будто он тебя просто кинул.

— Поначалу так и было, но со временем я смирился. Я простил Рафа. Иногда мы оказываемся в безвыходных ситуациях, когда нет хорошего способа защитить всех, кто нам дорог. В таких ситуациях мы делаем выбор. Выбор, который определяет, кто мы есть. Раф сделал свой выбор той ночью. Он поставил свою жену выше всех, даже меня, своего лучшего друга. И знаешь что? Я понимаю.

Мои руки скручиваются, ногти впиваются в ладони.

Он намекает, что сделал бы то же самое для меня? Что он выберет меня?

Он уже выбрал, не так ли? Только вместо того, чтобы поставить меня выше своего лучшего друга, он поставил меня выше себя.

Я сглатываю, в горле внезапно становится тесно. — Разве ты не хочешь хотя бы подумать о предложении Джино?

— Нет. — Его тон решителен. — То, что он предлагает, безумно и опасно.

— Братва — это русский эквивалент мафии?

— Пахан — это то, как они называют своего лидера.