А потом, в одно мгновение, она хватает со стойки свою сумочку и достает маленький пистолет.

— Ты сука, — рычит она, надвигаясь на меня, ее глаза горят яростью.

Я вытаскиваю пистолет из-за пояса, стараясь держать его ровно. — Не подходи ближе.

Она делает еще один шаг вперед, на ее лице написано неповиновение. — Ты не выстрелишь в меня. Если бы ты была уверена в себе, ты бы убила меня, пока я еще была в отключке.

Мое тело гудит от адреналина. — Опусти его, Екатерина.

— Что ты сделала? — выплевывает она, по ее щеке скатывается слеза. — Ты хочешь, чтобы моего мужа убили?

— Не подходи! — кричу я, отчаяние сжимает горло.

Выстрел оглушительный, внезапный, яростный треск, который эхом отражается от стен ванной. В животе вспыхивает боль, жгучая и сильная.

Я задыхаюсь, жжение распространяется как лесной пожар. Моя рука летит к месту удара. Теплая, липкая влага стекает по моим пальцам — кровь.

Никогда еще я не чувствовала так остро биение своего сердца. Каждый толчок усиливает боль, пронизывающую меня до глубины души.

Осознание этого поражает меня.

Если я не приму меры, то умру здесь.

Я перевожу взгляд с крови, пропитавшей мой живот, на Екатерину. По ее глазам я вижу, что она намерена довести дело до конца.

И тут же моя паника, перехваченная дыханием, превращается в ярость.

Внутри меня просыпается сила. Сила, которая кричит, чтобы я сделала то, что необходимо. Поступить справедливо.

Курок под моим указательным пальцем словно горит, когда Екатерина снова поднимает пистолет.

И снова сжимаю. И еще раз.

Я выпускаю в Екатерину всю обойму, пока она не падает на пол.

Комната кружится. Я изо всех сил стараюсь осторожно опуститься на плитку, но в итоге падаю, как только оказываюсь на полпути.

Мое зрение тускнеет. До моих ушей доносятся слабые голоса, но я не могу разобрать, кому они принадлежат.

А потом все вокруг становится черным.

Я попал в бурю хаоса и стрельбы.

В одну минуту я записываю адреса складов, пока Максим и пахан говорят о чем-то по-русски, а в другую — люди Джино Ферраро врываются в мою гостиную.

Я хватаю с журнального столика пистолет и бросаюсь на спинку дивана.

— Ты, ублюдок! — кричит пахан. — Убей его, Макс!

В меня врезается тело.

Я перекатываюсь, отбиваю ногу и попадаю в грудь Максиму. Он отшатывается назад, затем снова делает выпад, нанося удар, но я блокирую его и наношу свой.

Максим падает на землю. Кровь капает у него из носа, в яростных глазах пылает убийство. Он отползает за кресло, его пистолет взведен и готов к стрельбе.

Я прижимаюсь спиной к стене и выглядываю из-за угла.

Люди Джино расправились с двумя охранниками, но оставшиеся двое затаились за кухонным островом с паханом.

Ребята Джино справятся.