Если он и испытывает какое-то напряжение, то хорошо его скрывает, даже когда один из охранников похлопывает его по плечу.

Неро ожидал, что Максим отведет его к пахану, а не притащит сюда без предупреждения. Что это значит для плана, который они с Джино Ферраро разработали? Скорее всего, теперь он отменяется, и нам остается только импровизировать.

Я понятия не имею, что я могу сделать, чтобы помочь нам пережить эту встречу.

Но я должен сохранять спокойствие. Замереть, как в кабинете Максима, — не вариант. Не тогда, когда на кону стоят наши жизни.

— Неро де Лука, — прохрипел пахан голосом, испорченным сигаретами и возрастом.

 — Наконец-то мы встретились.

— Добро пожаловать, — хрипло говорит Неро, пожимая ему руку. — Пожалуйста, присаживайся.

Я сосредоточиваюсь на задаче, беру из буфета маленькую баночку сахара и ставлю ее на поднос. Легче сохранять спокойствие, если я чем-то занята.

— Он пьет кофе с молоком? — спрашиваю я Екатерину.

Она скрещивает руки, ее глаза холодно следят за моими движениями. — Нет. Он берет черный.

В другом конце комнаты губы пахана кривятся в полуулыбке.

— Я всегда считал Мессеро умным человеком, — говорит он Неро.

 — Но то, что он сделал с тобой, похоже, грубый просчет. По общему мнению, ты был хорошим консильери. Что произошло той ночью?

Неро пожимает плечами. — Рафаэле запаниковал. Я не знал, что Ферраро придут, и принял их за врагов.

— Рафаэле не из тех, кто поддается эмоциям. Он стоический человек.

— Его жена была в опасности. Ты, конечно, знаешь, как она важна для него?

Пахан смеется, и резкий звук эхом разносится по комнате. — Мне хорошо известны его слабые места. Он хорошо их защищает.

— Все готово, — говорит мне Екатерина, кивая на кофейник.

Ее беспокойство ощутимо, оно практически вибрирует от нее. — Пойдем. Отнеси ему.

— Почему ты так боишься его, если вы на одной стороне? — тихо спрашиваю я.

В ее глазах мелькает смесь страха и разочарования.

— На одной стороне или нет, но он не терпит дураков. Я просила Макса подождать еще немного, прежде чем обращаться к нему с этой идеей, но Максу не терпится. Если он ошибается, на кону будет стоять и моя шкура, и его. Так, больше никаких вопросов, поторопись.

В моей груди зарождается жалость к ее едва подавляемому ужасу.

Я изучаю Максима, который сидит справа от пахана, на его губах играет самодовольная ухмылка. Она права, что беспокоится. Ее муж совершает ошибку.

Или, по крайней мере, совершал, пока не перевел стрелки на нас.

Весь смысл этого заговора заключался в том, чтобы дать Джино шанс убить русского лидера, но он даже не подозревает, что пахан здесь.

Телефон в моем заднем кармане вибрирует, и мое сердце учащенно забилось. Может быть, это Джино?

Я не могу ответить на звонок в присутствии Екатерины.