— На прошлой неделе мы поймали двух Железных Хищников, которые вынюхивали информацию на одном из наших складов в Олбани.

— В самом деле? Господи. Не могу поверить, что они настолько глупы, чтобы проникнуть на нашу территорию.

— Мы их предупредили. Сказали им, что ты один из наших и что, если они будут преследовать тебя, это будет означать преследование и Мессеро, и Ферраро.

— Сомневаюсь, что Джино пошевелил бы пальцем, если бы дело дошло до этого.

— Да, но учитывая, что мы с ним скоро станем семьей, у него не будет выбора.

— Думаешь, нам стоит о них беспокоиться?

— Нет. Я сомневаюсь, что мы увидим их здесь снова, но я бы был осторожен в путешествиях.

Если только ты не хочешь, чтобы я связался с их президентом и посмотрел, сможем ли мы прийти к взаимопониманию. Но учитывая, скольких их парней ты убил… — Он усмехнулся. — Это не будет просто.

Я провожу ладонью по подбородку. — Да, я знаю.

Если Раф справится, это будет означать, что Блейк сможет покинуть штат. Она сможет поехать к подруге в Калифорнию. Может быть, это то, что ей нужно.

Я кручу ножку своего бокала для вина. — Ты когда-нибудь чувствовал себя неправым из-за того, что мы делаем?

Раф пожимает плечами.

 — Я думаю, что неправильно и правильно — это произвольные человеческие конструкции. То, что мы делаем, — это выживание. Если мы остановимся, мы умрем. Мне это всегда было ясно.

Но никто никогда не заставлял меня сомневаться в этом так, как Блейк. И я боюсь, что она все еще думает, что не сможет процветать в этом мире. Как будто ее недостаточно. Может, в этом причина сомнений, которые я иногда вижу в ее глазах?

Втянув ее в эту историю с Максимом, я создал неправильный прецедент. Это заставило ее думать, что она должна быть активным игроком в игре.

А это совсем не так. Раф никогда бы не позволил Клео ввязаться во что-то подобное, так о чем, черт возьми, я думал?

Моя челюсть сжимается. Я должен лучше защищать ее от темных сторон этой жизни. В них должен ориентироваться я, а не она.

В толпе появляются опоздавшие, привлекая мое внимание.

Раф встает. — Это должны быть все.

Он смотрит на меня. — Не хочешь сказать пару слов?

Я прочищаю горло и поднимаюсь на ноги. — Да.

В углу есть небольшая сцена, где обычно играет живая группа. Сегодня там только микрофон на стойке.

Я поднимаюсь на сцену. Мне трудно собраться с мыслями, поэтому я закрываю глаза.

Так много вещей я мог бы сказать. Столько историй я мог бы рассказать.

Ему было всего двадцать два года. Какую жизнь он мог бы прожить, если бы у него было больше времени?

Кто-то стучит вилкой о стакан. Проходит несколько секунд, и в комнате становится тихо.

Я смотрю на собравшихся людей. Его коллеги. Его друзья. Его семья. Не по крови, а по чему-то более значимому. По их собственному выбору.

— Сандро был хорошим парнем.